Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 277)

Ород.

Ты хочешь, чтобы я свое нарушил слово В канун таких торжеств, когда к ним все готово? Чтоб друга сделал вновь противником своим И в нем союзника обрел вторично Рим? Пусть, зубы сжав, Пакор на это согласится — Что скажет дочь царя? И царь на что решится?

Сурена.

Не думай о царе — тут я берусь помочь. Ручаюсь за отца, ручаюсь и за дочь. Что, кроме горести, ей в этом договоре? Она царевичу открылась в разговоре, С какими чувствами ждет завтрашнего дня. Еще одно скажу, и ты поймешь меня: Ей мил другой.

Ород.

Кто он?

Сурена.

Назвать не захотела, Но о любви своей она сказала смело, Сказала о мечте расторгнуть договор, Что проклял твой народ, как бремя и позор.

Ород.

Мне у народа ли спросить иль у Сурены, Чью кровь я вправе влить своим потомкам в вены? Чтобы решить вопрос иль огласить приказ, Не до´лжно ль мне просить совета всякий раз? Что ж, если страсть сильна в царевиче к Пальмире, Пусть с Эвридикой рвет, не думая о мире: Получит от меня согласие Пакор, Потом уже решим, как отвратить раздор. А ты, проникнутый униженностью странной, Отвергший наотрез союз с моей Манданой, Возьми себе жену по вкусу и под стать, Но бойся повод мне для подозренья дать В недобрых замыслах. Жду быстрого ответа, Дабы найти покой и позабыть про это.

Сурена.

Я не решил еще, кого избрать.

Ород.

Реши, Не то я сам решу. Сурена, поспеши!

Сурена.

Но если, господин, я был бы обесславлен, Когда б открыл тебе, куда мой взор направлен?

Ород.

Иди и не забудь: любя иль не любя, Сегодня же реши, с кем свяжешь ты себя. Тем временем займись царевной Эвридикой. Внуши, что надлежит и ей, прекрасноликой, Свою обязанность исполнить без причуд. Добавь еще, что царь бывает в гневе крут. Твою сестру сюда я вызвал для дознанья, С ней общие ль у вас мечты и притязанья.

Сурена уходит.

Ород, Пальмира.

Ород.

Пальмира! Поразил меня сейчас твой брат: Не только доблестью, он и умом богат; Признаюсь, от него не ждал такого блеска. Он дочь мою отверг столь здраво и столь веско, Что пусть я с ним суров, недружелюбен был, Но в правоте своей меня он убедил. Я понял, любит он кого-то, но кого же? Кто из прелестных дев Сурене всех дороже?