Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 276)

Ты за это все заслуженно прославлен, Но, пусть венец и трон мне подарил твой меч, Моею дочерью ты вправе ль пренебречь?

Сурена.

Не пренебречь, о нет, но знать — ее достоин Царь, а не подданный, властитель, а не воин. Освободи меня, со службы отпусти, И я к владычеству пробью себе пути. Кто повергает Рим, царя дарует троном, Тому доступно все, наперекор препонам — Не так ли ты сказал? Дай, господин, мне срок, Дабы Мандане скипетр вручить Сурена мог, Дабы венчал ее коленопреклоненно! Мне сам назначь страну — и, верой окрыленный, Помчусь престол добыть или костьми полечь. Тогда не спросишь ты, как смею пренебречь Твоею дочерью. Но, повторяю снова, Я только подданный, и жребия другого Не жду, и за тебя умру сто раз на дню, Но царственную кровь своей не замутню.

Ород.

Не знаю, что таит смирения ограда, Но откровенно нам поговорить бы надо. Да, ты мой поданный, но столь при том могуч, Что в мире для тебя нет недоступных круч. Ты именем моим двух областей правитель, И каждая из них — бесчинных сил обитель: Там буйство ярое всегда кипит на дне… Над ними властен я, пока ты верен мне: Они, признав тебя своим вождем надежным, При верном верные, восстанут при мятежном. Да что и говорить! Как я, так царь любой Хотел бы свой удел соединить с тобой. Победа для тебя привычкой стала ныне, И даже гордый Рим дрожит в своей твердыне. Ты жаждешь ли блеснуть, в меня ль вселяешь страх, По десять тысяч душ всегда, как на часах, Стоят вокруг тебя. Не велика ли свита? Сурена! Я сейчас скажу тебе открыто: Мне будет видеться в тебе опасный враг, Пока с Манданою тебя не свяжет брак.

Сурена.

Но чем я заслужил такое недоверье? Кто обвинит меня в преступном лицемерье Или подкупности? Властитель! Сколько раз Успел бы подкупить меня и тот же Красс И Митридат…

Ород.

К чему о Митридате с Крассом Опять заводишь речь? Пусть слава зычным гласом Несет тебе хвалу — я ей велел трубить: Я должен помнить все, ты ж должен все забыть. Признательность за трон меня с тобой связала, Твердить об этом мне, тебе ж молчать пристало. Я благодарностью свою наполнил грудь, Я памятлив, но ты назойливым не будь.

Сурена.

К судьбе моей сестры хочу вернуться снова. Ты мне сказал, что долг — непрочная основа Для верности. Пусть так! Но ничего прочней Сестры-владычицы, племянников-царей — Родства столь близкого — меня с тобой не свяжет. Тогда уже ничто меж нас двоих не ляжет, И — в нынешний ли день, в грядущие ль года Мы будем заодно во всем, везде, всегда.