Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 238)

Но будет в этот раз тебе куда труднее, Затем что у тебя прилежный ученик: На горьком опыте он кое-что постиг.

Серторий.

Мне облегченье бы доставил ты большое, Когда бы до конца был римлянин душою, Как я уже сказал.

Помпей.

Суровому бойцу Твердить сто раз одно и то же не к лицу, И хоть я полн к тебе такого уваженья, Что тщусь речам твоим внимать без раздражения, Никак не взять мне в толк, ведешь ты их к чему.

Серторий.

Да, к правде слух склонять не любо никому, Но мне ты сам, услав свидетелей мгновенно, Дал право говорить с тобою откровенно, И я намерен так осуществить его, Как будто на земле нет Суллы твоего. За римлян мнить себя пристало тем едва ли, Кто цепи для владык вселенной отковали. Мы властвовали бы по-прежнему над ней, Когда б не Сулла твой, когда б не ты, Помпей, Был выше, чем цари, последний между нами; Теперь последними мы стали меж рабами, И лишь ввергает нас в пучину новых бед Блеск Суллой и тобой одержанных побед. Так вам ли — извини, но повторю еще я — Считать, что до конца вы римляне душою? Вы этим именем обязаны отцам, Но ревновать о нем побольше б надо вам.

Помпей.

А я и так о нем без устали ревную, Мечтая возродить республику былую. Зря судишь по руке ты о душе, герой: Не то, чего хотим, мы делаем порой. Где спор затеяли две партии о власти, Там каждый вынужден в борьбе принять участье, А вот чью сторону в раздоре он берет, Решают за него случайность иль расчет. Но сделан правильно наш выбор или ложно, Мы честь свою навек погубим безнадежно, Вождю, которому служили, изменя. Еще при Марии вел Сулла в бой меня, И с ним останусь я, пока по воле рока Междоусобица терзает Рим жестоко. Мне сердца своего не открывает он, Но строго будет мной пред всеми осужден, Коль замыслы его для родины опасны. Ему моя рука, а не душа подвластна. Иду я не за ним — за счастием его, Но вольность воскресить хочу сильней всего, А сохранить стремлюсь свой сан и положенье, Дабы в зародыше пресечь поползновенья Кого-нибудь из тех, кто долг не склонен чтить, По смерти Суллы Рим опять поработить. Итак, вот цель моя; свою и сам ты знаешь.

Серторий.

Но волю деспота ты все же выполняешь, А так как судим мы о ближних по делам И мысли их читать дано одним богам, Страшит нас твой пример: что, если он в народе Угасит навсегда стремление к свободе И ты всем тем, что здесь для Суллы совершишь, Желанье власть его отдать тебе внушишь?