Тимаген.
Чем мыслью оскорбить царевну и царицу,
Пошел бы твой слуга на смерть сто тысяч раз.
Нет, точен и правдив, владыка, мой рассказ.
Антиох.
Злодейства этого рассудком не измерить,
И, веря до конца, в него не смею верить.
Но та ль, другая ли запятнана виной,
Пусть не старается покончить и со мной.
Когда со света сжить друг друга вы хотели,
Мы не могли служить вам в черном этом деле,
Что лишь наемнику под стать и по плечу,
А ныне послужить обеим вам хочу:
Нить жизни сам прерву без стона и печали —
Уже своей враждой ее вы надорвали.
(Выхватывает меч и хочет покончить с собой.)
Родогуна.
О, что ты делаешь!
Тимаген.
Мой господин, очнись!
Антиох.
Я предварю удар, что надо мной навис.
Клеопатра.
Живи и царствуй, сын.
Антиох.
Я — камень преткновенья,
Но для кого из вас? Рассейте же сомненья,
Скажите, кто из двух мне хочет жизнь спасти,
Чтобы своей рукой потом убрать с пути?
«Живи!» — ты говоришь. Что ж, свыкнуться с судьбиной?
Невинность обвинять? Считать вину невинной?
Жить, чтобы каждый миг от вас удара ждать?
Не веря ни одной, обеих почитать?
Боль жизни предпочесть забвения напитку?
Нет, дайте умереть иль прекратите пытку!
Я смерти вечный сон приму как благодать,
Дабы вам рук своих злодейством не пятнать.
Клеопатра.
В тот день, когда тебя на царство я венчаю,
Один мой сын убит, а ты, ты, в ком я чаю
Опору обрести, не утешаешь ты,
А хлещешь яростно словами клеветы,
И с чужеземкою меня ты вровень ставишь,
И оправданий ждешь, и суд неправый правишь.
Так знай же, господин (уже нельзя, как встарь,
Мне сыном звать того, кто мой судья и царь):
Она — виновница чудовищного дела.
То ненависти плод, тлетворной, застарелой,
Плод ревности ко мне. Заране знала я —
Нарушит договор избранница твоя
И поразит меня рассчитанным ударом…
Опередить ее хотела я недаром,
Но милосердие ты пробудил во мне.
(Родогуне.)
Царевна! Я тебе поверила вполне,
Хотела первенца венчать с тобою ныне,
Но ты, чудовище, поправшее святыни,
В Селевка моего вонзила ты клинок,
Чтоб скорбной матери никто помочь не мог.
Кто приютит меня, в ком я найду опору,
Когда предашь меня гоненьям и позору?
Покорен будет царь всем прихотям твоим,
А станет возражать — расправишься и с ним.
Тебе они — враги, мне — дорогие чада,
Тебе нужна их смерть, мне — слава и отрада, 
