Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 108)

Немилосердный рок, На беды и печаль ты жизнь мою обрек! Вот что предчувствие шептало мне всечасно, Вот что свершил Селевк, измучен мукой страстной: Сильнее, чем себя, царевну он любил И, потеряв навек, сам смерть поторопил.

Тимаген.

Успел промолвить он, что в этом неповинен.

Клеопатра (Тимагену).

Так, значит, ты, злодей, коварен и бесчинен, Убил царевича, и вот, покончив с ним, Приписываешь ложь устам уже немым!

Антиох.

Стерпи, не отвечай, мой друг, на оскорбленье: Царица, видишь сам, от горя в исступленье. Ты был при нем один — когда б тебя не знал, Я тоже, может быть, подозревать бы стал. Что говорил Селевк? Скажи мне слово в слово.

Тимаген.

Я вскрикнул, в ужасе от зрелища такого, И веки тяжкие он разомкнул с трудом, Прерывисто вздохнул и поглядел кругом, И свет блеснул в глазах на несколько мгновений: Он брата милого увидел в Тимагеые. Последние слова к тебе он обратил: В них горечь и печаль жар дружбы победил.         «Рука, обоим дорогая, Отмстила за отказ злодейство совершить.         Мой брат! Цари, не забывая, Коль не наскучило тебе на свете жить, Что та рука…» Но тут опять смежились веки, Дыханье замерло, и он уснул навеки. Взволнован, потрясен и ужасом томим, Я бросился к тебе с известьем роковым.

Антиох.

Рассказа нет страшней, удела нет ужасней. В ручьях горючих слез, свет радости, угасни! Мой драгоценный брат, соперник милый мой, Равно я дорожил и ею и тобой, Но, как ни велика великая утрата, Грознейшею бедой грозит мне гибель брата. О бездна мрачная его предсмертных слов, Твой зев разверзнутый чудовищно багров! Гадаю, кто убил, но каждая догадка Меня бросает в дрожь сильней, чем лихорадка. Зловещие слова как разумом объять? В деянье роковом кого мне обвинять?             «Рука, обоим дорогая…»

(Родогуне.)

О ком он говорил, меня оберегая? Гнев и тебе и ей язвил нещадно грудь, Вы черный замысел хотели в нас вдохнуть, Когда ж и он и я обеим отказали, Одна из вас нашла сообщника в кинжале. Тебя ль подозревать в чудовищной вине? Тебя ли в этот час остерегаться мне?

Клеопатра.

Подозревать меня!

Родогуна.

Меня считать виновной!

Антиох.

С тобою связан я, царица, связью кровной. Царевна! Для меня ты жизнь, ты солнца свет, Но только к вам двоим приводит этот след. Все это, Тимаген, могло ль тебе помни´ться?