Что мирный договор и помню и блюду.
Возвращается с чашей в руках Лаоника.
Оронт.
Все прямодушием в твоих поступках дышит.
Об этом, госпожа, властитель мой услышит.
Клеопатра.
Так поторопим же свершенья дивный час
И торжество начнем, как принято у нас,
С того, что брачную вы чашу изопьете,
Мной поданную вам, и в храм потом пойдете,
В той чаше скрыт залог и нежности моей
И счастья вашего до окончанья дней.
Антиох (берет чашу).
Ты в щедрости ко мне достигла совершенства.
Клеопатра.
Зачем ты медлишь, сын? Не отдаляй блаженства.
Антиох (Родогуне).
Приблизим же его. Сейчас с тобой вдвоем
В знак будущих услад мы чашу изопьем.
Но где Селевк? Пусть он мое увидит счастье!
Клеопатра.
Ужели ты к нему не чувствуешь участья?
В уединении, в целительной тиши
Имеет право скрыть он скорбь своей души.
Антиох.
Меня заверил брат, что жребий свой смиренно
Он принял…
Те же и Тимаген.
Тимаген.
Господин!..
Клеопатра.
Как смеешь, дерзновенный,
Врываться!..
Тимаген.
Госпожа!..
Антиох (отдавая чашу Лаонике).
Что ж ты молчишь? Я жду.
Тимаген.
Сейчас… сейчас скажу… лишь дух переведу…
Антиох.
В чем дело? Что стряслось?
Тимаген.
Твой брат Селевк… Немею…
Антиох.
Не может мне простить? Ну, говори скорее!
Тимаген.
Везде его искал, хотел ему помочь
Утрату пережить, скорбь сердца превозмочь,
И наконец нашел в глуби тенистой сада,
Где целый день царят и сумрак и прохлада.
Он на траве лежал, бессилен, странно бел
И о несбывшемся, казалось мне, скорбел.
Склонившись на руку, от всех отъединенный,
Подобный статуе любви неразделенной,
В раздумье горькое душою погружен…
Антиох.
Ну что ж ты замолчал? Скажи, что сделал он?
Тимаген.
Под грудь он ранен был. Из страшной этой раны
На зелень муравы струился ток багряный.
Клеопатра.
Он мертв?
Тимаген.
Да, госпожа.
Клеопатра.
