Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 101)
И в чистоте своей вселить не может страх.
За наши горести лишь ты одна в ответе:
Царевну потеряв, утратим все на свете,
Затем что брат и я боготворим ее.
Пронзило нам сердца веление твое.
Об этом говоря, твои обиды множим,
Но так нам тяжело, что мы молчать не можем,
Мы чаем: если гнев затмил твои глаза,
Проникнет сквозь покров горючая слеза,
И в жалости твоей мы сыщем исцеленье.
Клеопатра.
Нет, это ты, не я во власти ослепленья:
Как ты дерзнул со мной так говорить, мой сын?
Не мнишь ли, что уже ты полный властелин?
Антиох.
Но, госпожа моя, сама ты заронила
В обоих нас любовь, чья безгранична сила.
Клеопатра.
Ах так! Ваш гнусный жар мной разожжен был? Мной?
Антиох.
Но кто же, как не ты, вернула нас домой,
Чтоб сыну старшему отдать престол без спора,
С парфянкой обвенчав, согласно договора?
Ее увидели мы волею твоей,
И вот уже вовек не сбросить нам цепей.
Противься мы тогда столь сладостному плену,
Ты упрекнула бы обоих за измену,
Не стань мы жертвами ее всевластных чар,
Нам заменил бы долг сердечный этот жар, —
Долг и желанье стать властителем законным,
Державой управлять, владеть венцом и троном.
Долг, честолюбие, любовь слились в одно,
И в Родогуне все теперь воплощено.
Любовь к ней, мнилось нам, перед тобой — заслуга…
Сперва боялись мы, соперники, друг друга,
Но нежность братская возобладала в нас,
И я о жалости молю тебя сейчас.
Скажи: мы знать могли ль, что ненависти корни
Торжественнейших клятв живучей и упорней?
Клеопатра.
Но помнить бы могли, ценою чьих забот
Не оказались вы во власти тех тенет,
Что были сплетены парфянкой вашей милой.
Лишь мужество мое обоих охранило!
О да, я верила — ваш благородный гнев
Стремится на простор, во тьме сердец созрев,
Притворной кротостью его сдержать старалась,
Чтоб стал он яростью, чтоб ярость разыгралась,
Преграды прорвала, нашла себе исход,
Как в наводнение поток ревущих вод.
И что ж теперь? Прошу, стращаю, понуждаю,
Но жажды мщения в сынах не пробуждаю,
Твержу, что мстителю венец и трон отдам,
Но оба холодны к возвышенным мечтам,
К обидам матери безмерно равнодушны,
Все чувства умертвив, одной любви послушны…
И я могла любить бесчувственных сынов!
Антиох.
О нет, в душе у нас всегда найдется кров
С любовью наравне для нежности сыновней.
Клеопатра.
Любовь завистлива и не потерпит ровни.
Антиох.
Те чувства в нас горят немеркнущим огнем,
И, если надобно, мы за тебя умрем, 
