Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 74)

Но в Африке цари тщеславны и горды, И я их покарал за дерзость и гордыню, Разрушил царства их, все превратил в пустыню; Раскинулись пески, конца и края нет, Все вымерло: мой гнев там свой оставил след.

Клиндор.

Смотрите, кто идет! Вперед, к иным победам!

Матамор.

О черт! Соперник мой идет за нею следом.

Клиндор.

Куда же вы?

Матамор.

Уйду. Он к битвам не привык. К тому ж изрядный фат и дерзок на язык, И в ослеплении своем он, может статься, Забудет, кто пред ним, и будет задираться.

Клиндор.

Тем самым путь найдет он к гибели своей.

Матамор.

Когда красивый я, то становлюсь слабей.

Клиндор.

Оставьте красоту и будьте вновь ужасны.

Матамор.

Не представляешь ты, как это все опасно: Наполовину стать я страшным не могу, Обоим смерть грозит — и даме и врагу. Дождусь, когда они окажутся не вместе.

Клиндор.

Благоразумны вы, скажу без всякой лести.

Адраст, Изабелла.

Адраст.

Увы, с моей бедой не справлюсь я никак: Вздыхаю, мучаюсь, а с места — ни на шаг; И клятвы пылкие произношу напрасно — Вы мне не верите, что я люблю вас страстно.

Изабелла.

Упрек несправедлив, хоть речь полна огня: Я, сударь, верю вам, что любите меня. Взгляд нежный, томный вздох — да разве это мало? Но если б, видя их, я вам не доверяла, То положилась бы на вашу честь вполне И верила б тому, что вы сказали мне. Так отплатите мне доверьем за доверье, Глазам не верите — словам по крайней мере Поверьте: от души об этом вас молю. Ну сколько повторять, что вас я не люблю!

Адраст.

А справедливость где? За верность и усердье Так может отплатить одно жестокосердье! Но что плохого я сказал вам, чтобы вновь Презреньем отвечать мне на мою любовь?

Изабелла.

Мы с вами пользуемся разными словами: Что розой звали вы, я назову шипами. По-вашему, любовь и верность, а по мне — Навязчивость и казнь на медленном огне. Вы полагаете, что знаками вниманья Мне оказали честь, а я как наказанье Воспринимаю их. От вас я не таю Мое презрение и ненависть мою.

Адраст.

Платить презрением за чувство столь святое! Но пламя зажжено не вашей красотою, А волею небес; и это их приказ, Чтоб с первых дней моих я видел только вас: