Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 171)
Убийце отомсти, благих богов страшась.
Тулл.
Гораций, говори!
Гораций.
Мне не нужна защита!
Ведь то, что сделал я, ни от кого не скрыто,
И если для царя вопрос уже решен,
То слово царское — для подданных закон.
Невинный может стать достоин осужденья,
Когда властитель наш о нем дурного мненья,
И за себя стоять нельзя нам потому,
Что наша кровь сполна принадлежит ему.
Пусть роковым для нас его решенье будет —
Наш долг святой считать, что он по праву судит.
Тебе достаточно, о царь мой, приказать.
Иные любят жизнь, я ж рад ее отдать.
Законная нужна Валерию расплата:
Он полюбил сестру и обвиняет брата.
Одну мольбу я с ним к престолу возношу:
Он смерти требует, и я о ней прошу.
Одна лишь разница: хочу законной мести,
Чтобы ничто моей не запятнало чести,
И вот стремимся мы по одному пути,
Он — чтоб ее сгубить, я — чтоб ее спасти.
Бывает редко так, чтоб сразу проявила
Все качества свои души высокой сила.
Здесь ярче вспыхнуть ей удастся, там — слабей,
И судят оттого по-разному о ней.
Народу внешние понятней впечатленья,
И внешнего ее он жаждет проявленья:
Пусть изменить она не думает лица
И подвиги свои свершает без конца.
Плененный доблестным, высоким и нежданным,
Он все обычное готов считать обманом:
Всегда, везде, герой, ты должен быть велик,
Хотя бы подвиг был немыслим в этот миг.
Не думает народ, когда не видит чуда:
«Здесь той же доблести судьба служила худо».
Вчерашних дел твоих уже не помнит он,
Уничтожая блеск прославленных имен.
И если высшая дана тебе награда, —
Чтоб сохранить ее, почить на лаврах надо.
Хвалиться, государь, да не осмелюсь я:
Все ныне видели мой смертный бой с тремя.
Возможно ль, чтоб еще подобное случилось,
И новым подвигом свершенное затмилось,
И доблесть, гордые творившая дела,
Подобный же успех еще стяжать могла?
Чтоб доброй памяти себе желать по праву,
Я должен умереть, свою спасая славу.
Как жаль, что я не пал, победу завершив:
Я осквернил ее, когда остался жив!
Тому, кто жил, себя для славы не жалея,
Перенести позор — стократ всего страшнее.
Спасенье верное мне дал бы верный меч,
Но не дерзает кровь из жил моих истечь.
Над нею властен ты. Я знаю: преступленье —
Без царского ее пролить соизволенья.
Но, царь мой, храбрыми великий Рим богат:
Владычество твое другие укрепят.
Меня ж от ратных дел теперь уволить можно,
И, если милости достоин я ничтожной,
Позволь мне, государь, мечом пронзить себя,
Не за сестру казнясь, а только честь любя.
Те же и Сабина.
