Пьер Корнель – Пьесы (страница 76)

Оплакивай позор Горациева рода: Нам не стереть его из памяти народа. Но что же должен был он сделать? Умереть[41] Иль в дерзновении предсмертном — одолеть. Он мог жестокое отсрочить пораженье, Беду отечества, — хоть на одно мгновенье, И смертью доблестной со славой павший сын Не опозорил бы родительских седин. Та кровь, что в час нужды не отдана отчизне, — Позорное пятно на всей грядущей жизни, И каждый лишний миг, что он еще живет, Его и мой позор пред всеми выдает. Суровое мое решенье непреклонно: Старинным правом я воспользуюсь законно, Чтоб увидали все, как власть и гнев отца За трусость жалкую карают беглеца. Молю тебя, отец, во гневе благородном Несчастье общее не делай безысходным. Да, сердцу твоему утешиться легко. Ведь ранено оно не слишком глубоко, И павшего на нас избегла ты проклятья: Судьбой пощажены и твой супруг, и братья. Мы — подданные, да, но града твоего, И муж твой предал нас, но братьям — торжество. И, видя славы их высокое сиянье, Стыду Горациев не даришь ты вниманья. Но так любим тобой преступный твой супруг, Что не избегнешь ты таких же слез и мук. Не думай страстными спасти его слезами. Еще до вечера — я в том клянусь богами — Рука, рука моя, свершая приговор, И кровь его прольет, и смоет наш позор. Скорей за ним! Ведь он сейчас на все способен. Неужто лик судьбы всегда жесток и злобен? Зачем должны мы ждать лишь горя и тоски И вечно трепетать родительской руки?!

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

В защиту подлого твои напрасны речи. Пусть, от врага бежав, с отцом страшится встречи. Хоть жизнь ему мила, но он ее не спас, Когда не поспешил с отцовских скрыться глаз. Пускай жена его заботится об этом. Я ж небесами вновь клянусь пред целым светом... Смягчись, отец, смягчись! Ведь так неумолим Не будет к беглецу и побежденный Рим. Простит великий град и в самом тяжком горе Того, кто одолеть не смог в неравном споре. Что мне до этого? Пусть римляне простят — Заветы старины иное мне велят. Я знаю путь того, кто стал по праву славным: Непобежденный, он падет в бою неравном; И мужеская мощь, бесстрашна и тверда, Хоть сокрушенная, не сдастся никогда. Молчи. Я знать хочу, зачем пришел Валерий.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Отцу, скорбящему о тягостной потере, Царь утешенье шлет... Не стоит продолжать, И незачем меня, Валерий, утешать. Двух сыновей война скосила слишком скоро, Но мертвые, они не ведают позора. Когда за родину дано погибнуть им, Я рад.