Пьер Корнель – Пьесы (страница 119)

Ему придется сдать, хоть храбрый он вояка. Вы заблуждаетесь. Желает царь того. Должны быть здравыми желания его. А кто посмеет здесь с царем не согласиться? Ну что ж, отвечу вам: он царь, а я царица, И, на каком бы мы ни встретились пути, Ко мне лишь с просьбою он может подойти. Особам царственным, живущим в царстве этом, Ни просьбою его, ни дружеским советом Нельзя пренебрегать... Но коль вы глухи к ним, О том же скажет вам меня вскормивший Рим. Рим, говорите? Да! Вас это удивляет? Мне боязно за вас: а если Рим узнает, Каким желаньем вы объяты, что тогда? Не помощь от него придет к вам, а беда. Он оскорбится тем, что рук его творенье Пятнает честь его без всякого смущенья, И званья громкого лишит вас в миг один, Вам объявив, что вы не римский гражданин; Он не позволит вам бесчестить званье это, Царицу полюбив, хотя и без ответа. Или забыли вы, что римлянин любой Превыше всех царей? Иль, возвратясь домой, Вы все заветы их забвению предали, О коих столько лет вам в Риме толковали? Нет, к прежней гордости вернуться надо вам! Достойны будьте тех, кто страх внушает нам; Вы, право, не могли так низко опуститься, Чтоб вам внушила страсть армянская царица, Когда могли бы вы, гоня сомненья прочь, Дочь претора любить[91] или трибуна дочь. Рим разрешает вам такое увлеченье, Не помешает вам теперь происхожденье Из рода царского: усыновил вас Рим, И можно волю дать желаниям своим. Разбейте же в куски, порвите эти цепи! Царицу полюбить? Что может быть нелепей! Царицы для царей, а вас другое ждет: Куда достойнее вам уготован плод! Коль ваш он человек, молчать ему велите: Столь дерзким на язык не место в вашей свите! Я сдерживал свой гнев, чтоб увидать предел Той дерзости, с какой здесь говорить он смел. Но если продолжать он в том же духе станет, Гнев пышно расцветет, а сдержанность увянет. Коль правду говорю, неважно, — кто я сам, Одна лишь истина вес придает словам; Я призываю вас быть этому судьею. Вы римский гражданин. Столь дорогой ценою Оплачен титул сей царицей и царем, Что было бы грешно вам забывать о нем. Они, сочтя его достойней всех и краше, Лишились радости лелеять детство ваше: Четырехлетним вас они послали в Рим. Так рассудите же, приятно ль будет им Узнать, что сам теперь готов их сын лишиться Почета высшего; что некая царица Величья римского ему куда милей... Прошу, ответьте мне: из ваших он людей? И если это так, отдайте приказанье, Чтоб удалился он или хранил молчанье! Как с римлянином вел он с вами речь, а я Хочу поговорить как с отпрыском царя.