Певица Золотинка – Аромат мести (страница 2)

Беременность протекала не без обычных тревог. Иногда Наталья просыпалась среди ночи и прислушивалась к себе, проверяя, не слишком ли долго сохраняется непривычная тишина. Она не любила делиться страхами, зато тщательно соблюдала назначения врача и складывала результаты обследований в отдельную папку. Егор сопровождал её, когда позволяла работа, и на приёмах слушал объяснения гораздо внимательнее, чем сам хотел показать. Особенно его беспокоило, хватит ли Наталье сил с двумя малышами. Он попросил у родственников совета, договорился о помощи на первое время и даже составил список домашних дел, которые сможет выполнять без подсказок. Наталья поддразнивала его за серьёзность, но именно эта основательность помогала ей не оставаться один на один со своими тревогами.

Двойня родилась благополучно — два мальчика. Первые недели после возвращения из роддома Наталья почти не различала дни недели. Пока один ребёнок засыпал, просыпался второй; едва удавалось поесть, требовалось кормить кого-нибудь снова. Она порой плакала от усталости, злилась на себя за эти слёзы и стеснялась признаться мужу, что ей трудно. Егор видел это и без признаний. Он вставал ночью, носил детей по комнате и научился по одному изменению голоса понимать, кто из них проснулся. Однажды утром Наталья обнаружила его уснувшим сидя, с детской пелёнкой на плече, и долго не решалась разбудить.

Постепенно их жизнь обрела распорядок. Случались простуды, неудачные бессонные ночи и дни, когда приходилось отказываться от любых планов. Зато дети начали узнавать родителей, тянуть к ним руки и улыбаться не случайно, а вполне осмысленно. Тогда Наталье стало легче. Прежнюю квартиру пришлось подчинить новым привычкам: стол сдвинули к стене, книги подняли выше, проход к двери оставляли свободным для коляски. Егор иногда говорил, что через несколько лет понадобится жильё побольше, но произносил это без жалобы, словно речь шла о задаче, у которой непременно найдётся решение.

Оба мальчика были похожи друг на друга лишь на первый взгляд. Один просыпался от малейшего шума и настойчиво требовал внимания, другой мог проспать разговоры взрослых и шум воды в ванной, зато возмущался, когда его торопились переодевать. Наталья очень быстро научилась различать их по выражению лица и характерному движению рук, тогда как знакомые долго путались. Егор утверждал, что узнает сыновей с закрытыми глазами, но однажды передал жене не того малыша после купания и сам первым расхохотался над своей уверенностью. По утрам они действовали почти без слов: один менял пелёнки, другой подогревал завтрак, потом менялись местами. Недосып раздражал обоих, и случались ссоры из-за пустяков, после которых было даже неловко вспоминать, кто начал спор. Однако в этой усталой, шумной и тесной жизни не было ничего, от чего им хотелось бы отказаться.

Когда дети немного подросли, Егор взял на себя долгие прогулки по выходным. Он любил ходить без определённой цели, выбирая тихие улицы, где можно было не торопясь катить коляску. Возвращался обычно с мелкими новостями: возле школы ремонтируют крыльцо, в парке открыли ещё одну дорожку, в магазине снова сменили вывеску. Наталья слушала вполуха, продолжая заниматься домашними делами, но рассказы мужа давали ей ощущение, что за стенами квартиры сохраняется обычный мир. В редкие свободные минуты они рассматривали фотографии детей. Егор снимал их слишком часто и не особенно удачно: на многих кадрах была видна только ручка или половина улыбающегося лица. Удалять такие снимки он не позволял, объясняя, что другим они, возможно, и не нужны, зато ему нравится помнить, как всё было на самом деле.

К началу лета детям исполнилось пять месяцев. Наталья уже могла оставить их с мужем на несколько часов, не проверяя каждые десять минут, правильно ли он укрыл одного сына и не забыл ли бутылочку для второго. По выходным Егор охотно уходил с коляской гулять, давая ей возможность спокойно заняться квартирой или просто побыть одной. Эта маленькая свобода нравилась обоим. Случалось, он задерживался в парке, встречая знакомых, а возвращался с подробным отчётом, кто из соседских детей научился ходить и где продают хорошее мороженое. Наталья слушала, раскладывая выстиранные вещи, и думала, что семейное счастье, наверное, так и выглядит: ничего исключительного, зато вечером все дома.

Она не знала, что позже будет вспоминать именно эти мелочи. Не праздничные фотографии и не поздравления на свадьбе, а торопливые шаги Егора в прихожей, скрип колёс коляски, оставленную у раковины кружку. Тогда у неё не было причин запоминать их особенно тщательно. Впереди, как им обоим представлялось, находилась целая жизнь, и на ближайшее воскресенье были самые обыкновенные планы.

Глава 2

Обыкновенное воскресенье

Утро выдалось тёплым, но не душным. Наталья проснулась раньше остальных и несколько минут лежала, прислушиваясь к редкой тишине. Через открытую форточку доносились голоса во дворе, где кто-то уже спорил о парковке. На кухне стояла сушилка с детскими бутылочками, возле стиральной машины ждала корзина белья, а в комнате на спинке кресла висела чистая рубашка Егора. Наталья собиралась наконец разобрать шкафы, протереть окна и вымыть полы — то, до чего не доходили руки всю неделю.

Егор проснулся от возни в кроватках и без лишних разговоров занялся детьми. Он умел собирать их на прогулку не хуже жены, хотя неизменно тратил время на поиски вещёй, лежавших на одном и том же месте. Пока Наталья готовила завтрак, муж успел дважды проверить колёса большой коляски и убедиться, что в сумке есть всё необходимое. Один малыш капризничал, второй спокойно рассматривал игрушку, зажатую между пальцами. Егор говорил с ними негромко и серьёзно, будто они понимали каждое слово, и Наталья рассмеялась, услышав, как он объясняет детям, почему папе сегодня не разрешили пить вторую чашку кофе.

После завтрака она открыла шкаф с моющими средствами и спросила, не хочет ли он погулять подольше. Егор согласился с удовольствием. Обещал пройтись по двору, а если дети будут спать — дойти до парка на другой стороне улицы. Там росли старые деревья, и летом дорожки оставались прохладными даже в полдень. Наталья достала лёгкие покрывала, помогла застегнуть комбинезоны и проводила мужа до двери. На пороге он задержался, потому что забыл телефон на тумбочке; вернулся, сунул его в карман и пошутил, что теперь у них полноценная экспедиция. Она попросила только не пропадать надолго: к обеду собиралась закончить уборку.

Планы на воскресенье возникли ещё в пятницу. Наталья хотела перемыть окна, разобрать накопившееся бельё и наконец освободить нижнюю полку шкафа, куда после рождения двойни складывали всё, чему не находилось места. При детях такие дела растягивались на целую неделю. Егор предложил взять сыновей на прогулку после кормления, а заодно купить по дороге хлеб и то, что потребуется к ужину. Они договорились, что он вернётся, когда дети проголодаются, но точного часа не назначали. Летом прогулки нередко затягивались: в тени деревьев мальчики спали лучше, чем дома, и Егор не любил будить их только потому, что взрослым пора обедать. Поэтому Наталья и не придала значения его словам о том, что может задержаться.

Перед уходом Егор проверил содержимое сумки, закреплённой на коляске. Наталья уже приготовила запасные пелёнки и бутылочки, но он всё равно заглянул внутрь, пересчитал салфетки и вернулся из коридора за лёгким одеялом. Один из мальчиков завозился, и муж несколько минут успокаивал его, привычно покачивая на руках. Наталья стояла рядом, поправляя ворот его рубашки, и торопила с выходом: начинало теплеть, а ей хотелось успеть заняться окнами до полуденного солнца. Воспоминание об этой короткой сцене потом оказалось мучительно отчётливым. Она могла восстановить цвет детской шапочки, скрип двери и даже то, какой рукой Егор придерживал коляску. Не могла вспомнить лишь его последнюю обычную фразу, сказанную уже с лестничной площадки.

Сначала Наталья видела их из окна. Егор неспешно катил коляску по дорожке между домом и детской площадкой, иногда останавливался, чтобы проверить детей. Соседский мальчишка подбежал посмотреть на младенцев, но его позвала мать. Егор поднял голову, заметил жену и махнул ей. Она ответила, отошла от окна и занялась бельём. Позднее этот короткий обмен жестами станет одним из самых мучительных воспоминаний: никаких прощальных слов, никакой тревоги, просто обычный взгляд из окна на мужа, который ушёл гулять с детьми.

Работа продвигалась медленно. Из кухни Наталья перебралась в комнату, затем снова вернулась к плите, потому что решила заодно приготовить обед на два дня. Вскоре запустила вторую стирку, сняла шторы, вымыла подоконник. В квартире стало жарко, и она открыла балконную дверь. Где-то за домом коротко взвыла сирена, но звук быстро удалился. Наталья даже не выглянула: на оживлённой дороге неподалёку подобное случалось нередко. Она отнесла мокрые вещи в ванную и снова принялась за своё.

Когда всё было закончено, женщина с удивлением увидела, что после ухода мужа прошло почти четыре часа. Ей показалось странным, что Егор не позвонил хотя бы узнать, готов ли обед. Она набрала его номер и, слушая длинные гудки, посмотрела во двор. Ни коляски, ни знакомой фигуры возле лавочки не было. После второго звонка Наталья решила, что муж, наверное, задержался у знакомых. Возможно, один из детей проснулся и он занялся кормлением, не слыша телефона в кармане. Такое объяснение было разумным, но беспокойство от него не исчезло.