Петр Заспа – Нунин (страница 13)

– «Ежецикличная ведомость расходов материальных ресурсов и продовольствия для ознакомления с текущей обстановкой командира Лео Винтера от технолога по выживанию Поля Баррозу».

– Плевать я хотел на эти письмена! – вдруг вспылил Ром. – Ты же видишь, это какая-то ахинея! Я ничего не понимаю, и понимать не хочу! Мы должны немедленно убираться. Нас уже, наверное, давно хватились. Трай ищет меня. Здесь невыносимо, ещё мгновение – и я сойду с ума!

– Наберись терпения, Ром, – Жимми перевернул лист.

Но Ром неожиданно сломался. Голос его задрожал, он едва сдерживался, чтобы не зарыдать, и, схватив Жимми за локоть, вдруг взмолился:

– Отпусти меня, слышишь? Я больше не могу, здесь всё на меня давит. Ну зачем я тебе нужен? Эти стены… они сейчас рухнут. Наставники нам такого не простят! Это их тайны, и если кто сюда сунется, его обязательно раздавит. Или случится ещё один обвал, и нас замуруют навечно!

– Замолчи.

Но Рома уже было не остановить. Он внезапно оттолкнул Жимми и бросился прочь.

– Ром, стой! – выкрикнул Жимми, но в ответ лишь услышал, как стучат друг о друга камни. Через мгновение Ром уже карабкался по насыпи.

Взглянув на горы сваленных ящиков, Жимми хотел разозлиться на него и выкрикнуть вслед очередную угрозу, но вдруг ощутил отчётливый всплеск предчувствия, что он сюда ещё обязательно вернётся! Никто его не будет торопить, а все эти летописи станут понятны, как «Заветы жития». Жимми взглянул на зажатые в руке листы, хотел положить их обратно, но вдруг, неожиданно для себя, согнул гибкий пластик и, расстегнув верхний клапан комбинезона, спрятал за пазухой. Затем бросился вслед за Ромом.

Догнал он его только на верхнем уровне, и то лишь потому, что выйти они оба могли, только вновь приложив ладони к углублениям в стене. Ром пытался дотянуться до обеих вмятин одновременно, но для этого ему понадобилось бы вытянуть руки на вдвое большее расстояние.

– Успокойся! – Жимми обхватил его сзади, придавив к двери. – Мы сейчас выйдем, но только если ты полностью успокоишься.

Ром всхлипнул и, прижавшись лицом к прохладной поверхности, часто задышал. По его щекам, измазанным серой пылью, текли слёзы, превращаясь в грязные потоки.

– Мы уже уходим, Ром, – навалившись на приятеля, Жимми не давал ему пошевелиться. – Ты сейчас мне скажешь, что с тобой всё хорошо, и мы выйдем. Итак, ты в порядке?

Ром послушно кивнул.

– Скажи мне, чтобы я услышал: ты в порядке?

– Да, да, я в порядке.

Жимми видел, что он уже действительно приходит в себя. Тогда, отпустив Рома, он вложил его скользкую от слёз ладонь в одну замочную вмятину, а своей дотянулся до второй. Если прежде вспыхнувший при их появлении ряд плафонов пугал, то теперь он подействовал на Рома успокаивающе. Жимми вёл его к выходу из репозитария под локоть и с каждым шагом видел, как поступь Рома становится твёрже. Перед последней дверью Жимми снова его остановил:

– Как бы там ни было, но я тебе благодарен.

Безвольно склонив голову, Ром промолчал.

– Сейчас мы откроем дверь, и ты пойдёшь на работу к Траю, – Жимми обтёр рукавом его лицо и улыбнулся. – Теперь ты точно в порядке. Пойдёшь спокойно, ни на кого не глядя, никуда не сворачивая. И запомни – никому ни слова! – Последняя фраза явно была лишней. Жимми и так был уверен, что всё случившееся внизу Ром постарается забыть, как самый страшный кошмар. – А теперь подними руку, мы выходим.

За отъехавшей в сторону дверью Жимми боялся увидеть проходивших мимо наставников, однако им по-прежнему везло. Затем он услышал тонкий, меняющий частоту сигнал к окончанию проповедей и началу работы. Он разливался со стороны жилых модулей, как отличный ориентир, безошибочно указывающий направление.

– Мы успели, – выдохнул Жимми.

Он вывел Рома по всё ещё пустым проходам к площади и легонько подтолкнул в спину.

– Не забудь всё, что я тебе сказал.

На площади понемногу появлялись первые обыватели, идущие каждый к месту своей работы. Словно на ватных ногах Ром направился к ним, и Жимми облегчённо вздохнул, увидев, что на него никто не обратил внимания. Скоро Ром растворится в толпе, и можно быть уверенным, что их поход в репозитарий останется тайной. Жимми бросил на него последний взгляд и заторопился в другую сторону, к вездеходу. Ни Грила, ни Сига пока ещё не было. Тогда, забравшись в кабину, Жимми на ощупь посчитал под комбинезоном количество прихваченных листов. Их оказалось всего восемь, хотя раньше, по оттопыривающемуся верху комбинезона, представлялось, что листов куда больше. Но он тут же понял причину. Пластик был куда толще, чем в «Заветах жития», к которым привык Жимми. А текст был гораздо мельче. Выглянув наружу и никого не заметив рядом с вездеходом, он достал один лист и начал читать. На этот раз там было описание местности, которая показалась очень знакомой. Обычная пустыня, какую Жимми уже не раз видел за пределами Купола. Смесь рыжих камней и вездесущего красного песка. Он даже обрадовался, что теперь хоть что-то из летописи для него понятно. Несколько раз упоминался командир Лео Винтер. Разные люди обращались к нему, засыпая непонятными цифрами. Но одна запись показалась Жимми интересной. На обороте листа с колонками цифр некий координатор Торос Ли докладывал командиру, что транспорт сел в районе с сейсмически неустойчивой поверхностью и теперь он периодически с каждым циклом погружается в грунт всё глубже и глубже. Жимми отложил лист, догадываясь, о чём речь. Однажды заполненный до краёв угольный бункер наполз на отличавшийся по цвету от остальной красной пустыни участок, покрытый бурым, словно ржавым песком, и под его весом песок неожиданно задрожал и начал оползать. Только вовремя отвернув в сторону, отец сумел спасти вездеход и вытащить успевший погрузиться обоими полозьями бункер.

Задумавшись, Жимми едва не проморгал приближающегося Сига. Сиг уже запрыгнул на броню, когда он услышал его шаги. Заметавшись по кабине, Жимми успел спрятать листы под кресло водителя в последний миг.

– Это ты здесь? А я гляжу и думаю, кто это открыл кабину? – удивился Сиг. Он уже привык, что Жимми обычно приходил последним. – Проповедь закончилась раньше?

– Я её сорвал.

– Ты сорвал проповедь? – Сиг рухнул в кресло, даже позабыв, что сначала полагалось проверить состояние бура. – Зачем?

– Так получилось, – безразлично пожал плечами Жимми.

Сиг долго не мог прийти в себя, от волнения теребя клапаны то на рукаве, то на вороте.

– Но так нельзя! – так и не справившись с зажимами, он нервно щёлкнул переключателем, оживляя панель вездехода. – Ты осмелился сорвать проповедь, пусть даже её вёл выживший из ума Даби! Тебя обязательно накажут.

– Скажи, Сиг, а почему ты так сильно боишься наставников?

– Так положено. Они руководят нами. Обитатели общины обязаны слушаться наставников, иначе община погибнет. Жимми, это незыблемые правила. Если ты думаешь иначе, значит, ты бунтарь. Ты вредишь общине, и от тебя избавятся.

– «Бойся стать бунтарём», – согласился Жимми, вспомнив предостережение Яркого Свифта. – Я знаю, Сиг. Тебе не о чём беспокоиться, я не бунтарь. С Даби мы поспорили о том, можно ли считать нунинов разумными.

– Нунинов? А как считает наставник?

– Он говорит, что у них нет разума.

– Значит, так оно и есть.

Услышав шаги, Сиг выглянул из кабины и, увидев приближающегося Грила, не дожидаясь, пока тот взберётся на вездеход, нетерпеливо выкрикнул:

– Твой сын сорвал проповедь!

– Заткнись! – оглянулся в поисках ненужных свидетелей Грил. – Мы договаривались, что ты будешь молчать о том, что узнал. Не смей говорить под Куполом, что Жимми мой сын! А то я напомню, если ты уже забыл.

– Нет, не забыл, но разве тебе не интересно, что он сорвал проповедь? Даби ему не простит.

Грил степенно забрался в кабину, протёр несуществующую пыль на приборах, неспешно потрогал штурвал управления и лишь после этого спросил Жимми:

– Это правда?

– Да. Я выразил сомнение в том, что у нунинов нет разума. Я сказал наставнику, что убитый нами нунин следил за нами из любопытства, а не из кровожадности.

– Возможно, – задумавшись, согласился Грил.

– Ну, вы ещё расплачьтесь от жалости! – проворчал Сиг. – Какая разница, с чего он там прятался? Грил, Жимми сорвал проповедь! Теперь его обязательно накажут.

– Нам пора за углём, – оборвал его Грил, стронув вездеход с места. – А мне кажется, что всё обойдётся. Ты, Сиг, оператор бура не так давно, и за Куполом бывал не так чтобы часто. Думаю, хватит пальцев на твоих руках, чтобы сосчитать выезды. А я уж и не припомню, когда выехал в первый раз. И скажу тебе, что видел и других нунинов. Подстрелить их не удавалось, но видеть – видел. Иногда их действия казались мне очень даже разумными. Я рассказывал об этом некоторым наставникам, и, представь, они ко мне прислушивались и даже соглашались.

Вездеход, скрипя и раскачиваясь пустым бункером, выполз на дорогу к выходу за пределы Купола. Грил сосредоточился на управлении, но Жимми видел, что отец продолжает думать об их разговоре, и не удержался от улыбки, когда тот вдруг уверенно заявил:

– Обойдётся! Точно обойдётся.

На этот раз, проезжая сквозь Купол, Жимми не забыл задержать дыхание и даже закрыл лицо руками. Когда он их опустил, в глаза ему ударил свет с трудом пробивавшегося сквозь тучи голубого солнца. Оно стояло в зените, а значит, у них ещё хватит времени набрать уголь и поглазеть по сторонам. На этот раз, помимо шаров, Жимми хотел увидеть ржавый песок. Если о нём упоминалось в летописи, значит, оно того стоило.