Петр Заспа – Нунин (страница 12)

– Эта дорога ведёт нас к гибели, – внезапно ударившись в пророчества, нервно дёрнул глазом Ром. – Ты нас погубишь.

Жимми не обратил внимания на его тихую панику и, остановившись перед тускло горящим табло под потолком, молча глядел на надпись-предупреждение: «Если тайну знают двое – это уже не тайна!». На этот раз Жимми показалось, что в неё вложен куда больший смысл, чем он раньше предполагал. Он мрачно взглянул на Рома и тихо произнёс:

– Если скажешь кому хоть слово, я сам стану твоим поглотителем.

Страх перед Жимми пересилил страх перед их поступком, и Ром в одночасье сделался покорным, словно глина. Жимми брезгливо хмыкнул – вот таким он ему и нужен. Проход расширился, затем разделился на три рукава. Над одним из них горело ещё одно табло, предупреждая, что дальше вошедшему наставнику разрешается вход только с идол-наставником. Значит, им туда! Дверь в репозитарий подсвечивалась рядом тусклых плафонов под потолком, указывающих путь к следующему замку в виде пары ладоней. Когда они вошли в овальный зал, плафоны вспыхнули ярче. Всё как в прошлый раз. Но, как и тогда, Жимми нервно вздрогнул от накатившего ощущения, что за ними следят.

– Тихо, Ром, – произнёс он скорее для себя. – Так и должно быть.

Он осторожно вложил ладонь во вмятину и кивнул Рому. Дверь откликнулась мгновенно, лишь только Ром коснулся пальцами своей вмятины, и поехала в сторону, а цепь плафонов, убегающая внутрь репозитария, вспыхнула бледно-холодным светом. Жимми вошёл первым и сделал глубокий вдох. Даже воздух здесь казался загадочным, застывшим, с примесью давно нетронутой пыли. Давящая на плечи тишина, остановившееся время и скрывающаяся в каждом углу тайна. Вдоль стен показались стальные стеллажи с ящиками для летописей, и у Жимми жадно загорелись глаза. Он пошёл вдоль металлических табличек с надписями, стирая пальцем лёгкий налёт пыли и читая мелкие буквы. Как он и говорил, женская летопись была у входа, рядом с мужской. Просто удивительно, что он не заметил её в прошлый раз. Не задерживаясь, Жимми прошёл мимо к следующему стеллажу. Стоявший в самом низу ящик казался крупнее остальных и отличался чёрным цветом с замысловатым, на половину крышки, красным знаком. Встав перед ним на колени, Жимми провёл пальцем по пыльной поверхности, читая вслух длинные незнакомые слова:

– «Техническая документация по промежуточному и конечному контролю инженерных схем и спецификации проводников магнитного контура Купола».

Он удивлённо поднял голову:

– Что это?

Ром не мог читать так быстро, как Жимми, и, успев прочитать по слогам лишь первое слово, неуверенно пожал плечами:

– Не знаю.

– Тогда откроем и узнаем.

Жимми решительно щёлкнул двумя накидными замками. Внутри лежали стопки пластиковых листов, исчерченных красными и чёрными линиями. Они едва вмещались в ящик, и когда Жимми его открыл, листы с шумом развернулись, превратившись в тонкие блестящие полотна. На таких же полотнах писались заветы Винта. Надписей было мало, в основном разноцветные линии, замысловатые знаки и непонятные схемы.

– Узнал? – не без ехидства шепнул Ром.

Жимми пропустил мимо ушей его сарказм и затолкал листы обратно. Он вдруг понял, что сам не знает, что ищет. Прежде ему казалось, что репозитарий сплошь набит лежащими на поверхности секретами. Стоит лишь добраться до них, взглянуть – и станешь умён, как самый мудрый из наставников. Теперь же он осознал, что всех его знаний хватает лишь на то, чтобы прочесть непонятные надписи, ещё больше затуманив себе голову. Он встал и подошёл к ящику на следующем стеллаже. «Графическая база координат магнитных полей, с верхним и нижним предельными отклонениями». Этот ящик он даже не стал открывать. Жимми вдруг почувствовал себя не мудрым наставником, а самым глупым из обитателей общины, который даже не умеет читать, но в чьи руки совершенно случайно попали «Заветы Винта». И теперь ему следует понять мудрость заветов по крючкам не известного прежде алфавита.

– Уходим, – понял его состояние Ром.

– Подожди, – заупрямившись, шепнул Жимми.

Он знал, что никто их здесь не услышит, но давивший на плечи низкий потолок, таинственная аура, бледный, разливавшийся, словно загадочная дымка, свет требовали говорить только шёпотом.

– Вернёмся к входу.

От рядов стеллажей уходил вниз тёмный тоннель с выбитыми в грунте ступенями. Его Жимми заметил ещё в прошлый раз. «В репозитарии как минимум два уровня» – отложилось в памяти. И на месте наставников именно на нижнем он бы прятал самое важное.

– Иди вперёд, – не теряя времени, Жимми подтащил Рома к тоннелю, и, вспомнив, что фонарь Сига всё ещё у него, втолкнул в темноту.

В отличие от верхнего уровня, выложенного белыми, отражающими свет полимерными панелями, нижний казался узкой чёрной норой с торчащими из стен камнями подземных пород. У Жимми возникло твёрдое убеждение, что строили уровни в разное время. Сейчас никто не стал бы рубить ступени, а сделал наклон с удобной шершавой поверхностью. Так было во всех модулях, и это казалось само собой разумеющимся. Спускаясь, Ром светил на сужающиеся стены тоннеля, двигаясь боком и опасаясь задеть их плечом. Он ушёл уже далеко, когда идущий позади Жимми услышал его радостный крик:

– Здесь обвал! Дальше пути нет. Теперь ты видишь, что тут больше делать нечего. Двигай назад, а то вдвоём нам здесь не разойтись.

Жимми не тронулся с места, затем, отобрав у Рома фонарь, осветил перегородившую проход каменную насыпь. Она наглухо перекрывала тоннель, оставив под потолком лишь узкую тёмную щель.

– Неудивительно, что стены обвалились, – не в силах скрыть облегчения, Ром осторожно погладил острый выступ. – Ничто их не подпирает, а сверху давит уйма грунта. Жимми, у нас мало времени, пора возвращаться.

– Его обвалили.

– О чём ты говоришь?

– Тоннель обвалили, чтобы перекрыть проход, – Жимми навёл луч на выбитые в стенах уступы, явно сделанные твёрдым и острым инструментом. – Возможно, буром.

– И что это меняет? Дальше пути нет. Жимми, мы сделали всё, что могли. Если хочешь, давай вернёмся наверх и взглянем на женскую летопись, чтобы уж точно больше ничего тебя сюда не тянуло. Да… я тут подумал и понял, что я тоже не прочь узнать, кто моя мать. Совсем немного времени на летопись – и уходим. Мы и так задержались слишком долго.

Жимми прошёлся лучом по выбоинам, затем взобрался по насыпи под потолок и посветил в щель. Узкая, но пролезть можно. Просунув в щель голову, он увидел, что с той стороны, за насыпью, тоннель продолжался, плавно загибаясь в сторону. Спустившись вниз, он подтолкнул Рома к завалу. Он мог бы оставить Рома ждать с этой стороны, но боялся, что тот сбежит.

– Давай вперёд!

– Да ты сумасшедший! – попятился Ром. – Я туда не пролезу!

– Пролезешь. Я за тобой.

– Нет, нет, нет! Мы и так зашли слишком далеко. Если тоннель и вправду обвалили, значит, тому есть причина, и нечего там делать. Здесь наверняка опасно. Наставники не стали бы это делать просто так.

– Времени действительно мало, – задумчиво прикусил палец Жимми. – Лезь, я тебе помогу.

– Ты не заставишь меня это сделать!

Ром попытался выскользнуть, протиснувшись вдоль стены, но Жимми резко ткнул его кулаком в бок.

– Взбирайся и не заставляй меня повторять ещё раз!

Вернув Рома в привычное послушное состояние, Жимми помог ему вскарабкаться, осветил щель, а когда Ром в ней исчез, полез сам. Тоннель по другую сторону насыпи закончился сразу за поворотом, превратившись в пещеру с нависающим сводом и стенами, выложенными плохо подогнанными друг к другу камнями. Толстый слой песчаной пыли, скопившейся ещё со времён обвала, плотной вуалью покрывал беспорядочно сваленные ящики. В отличие от верхнего яруса, где царил идеальный порядок, здесь не было стеллажей, и металлические короба громоздились друг на друга, лежали на боку, вверх дном, многие были открыты и перевёрнуты. Жимми водил по ящикам лучом фонаря, пытаясь хотя бы приблизительно подсчитать их количество. Три-четыре десятка? Нет, пожалуй, больше. Дальней стены пещеры не было видно из-за нагромождения сваленных в кучу квадратных и прямоугольных коробок. Он навёл луч на вспотевший лоб Рома, и на стене тут же возник тёмный вытянутый силуэт, словно их в пещере стало трое.

– Мне страшно, – не выдержал Ром, взглянув на собственную тень.

Жимми понимающе кивнул. Он не мог бы сказать, что ему самому не было страшно. Возникало ощущение, что забрались они туда, откуда уже нет возврата. Прикоснулись к запретному, за которое их настигнет такое наказание, перед которым померкнет даже поглотитель. Нигде ни следа или хотя бы лёгкого намёка, что здесь до них кто-то был. Нависающий потолок, позволявший стоять лишь согнувшись; гладкая, нетронутая пыль, отпечатавшая их следы, как доказательство преступления; стены, едва державшие навалившуюся на них огромную тяжесть – от всего этого бросало в трепет. Жимми вдруг представил, что они не в репозитарии, а в заваленной угольной шахте. Как-то Сиг откровенно признался, что этого он боится больше всего. Теперь Жимми понял, что он имел в виду. Страх гнал прочь отсюда, обратно в щель, быстрее на поверхность, под ослепляющий свет звезды на поглотителе.

– Мне тоже страшно, – неожиданно вырвалось у Жимми.

Он нервно отвёл луч от Рома, дабы третий на стене исчез, и осветил открытый у ног ящик с вывалившимся содержимым. Под слоем пыли угадывались прямоугольные листы, такие же, как на стеллажах верхнего уровня, но меньшего размера. Стряхнув пыль, Жимми снова ожидал увидеть непонятные схемы, но верхний лист был сплошь усеян ровными столбцами текста и таблиц. Казалось, он вырван из какой-то книги, но всё же на нём были не туманные знаки, а понятные буквы, сложенные в слова. Потерев лист о комбинезон и смахнув остатки пыли, Жимми начал читать шёпотом – для Рома: