Петр Заспа – Нунин (страница 11)

– Жимми, почему ты не на проповеди?

Казалось, мир вздрогнул, затем рухнул, потому что первое, что он увидел за спиной, – фиолетовую мантию, а уже потом лицо наставника. Выдавив виноватую улыбку, Жимми с трудом протолкнул застрявшую в горле фразу:

– Наставнику Даби нездоровится.

– Даби нездоров? – подчёркнуто участливо удивился Яркий Свифт. – К вам должен был прийти другой наставник.

– Он почувствовал себя неважно во время проповеди, – продолжал врать Жимми, но от него не ускользнуло, что наставник словно не замечает побледневшего Рома и обращается только к нему.

В то же время он панически искал выход – какой дать ответ на логично возникающий вопрос: что они здесь делают? Срезали путь к вездеходу и заблудились? Нет, так просто Яркого Свифта не обманешь! Забыли, что сюда нельзя, и пришли посмотреть, куда уходит уголь из бункера? Ещё хуже! Жимми старался смотреть в лицо наставнику, не отводя глаз, призывая всю свою твёрдость и надеясь лишь на внезапное озарение. Худая, высокая, в мантии до пят, фигура Яркого Свифта чуть горбилась, покачивалась и кивала накинутым на бритую голову капюшоном. Казалось, наставник ждёт продолжения рассказа, но неожиданно он заговорил сам:

– Вот что я хочу тебе сказать, Жимми, раз уж мы с тобой встретились и у нас есть возможность поговорить, – словно нарочно Яркий Свифт не касался так тревожившего Жимми вопроса и тем вселял ещё большую тревогу. – Мы, наставники, уже обратили внимание, что ты необыкновенный подросток. И ты должен понимать, что всегда будешь находиться под пристальным вниманием Синедриона. Но это накладывает и особую ответственность. Если он, – наставник Свифт, будто впервые его заметив, кивнул на Рома, – ничем не рискует, со временем превращаясь в заурядного обывателя нашей общины, то ты, Жимми, или взлетишь, доказав свои прекрасные гены и тем самым отобрав у кого-то из нас мантию, или исчезнешь, не оставив следа. Ты должен осознавать это, взвешивая каждый свой шаг.

– Я учту ваши слова, наставник, – растерянно ответил Жимми. Он знал, что Яркий Свифт очень умён, просто так ничего не говорит, и не сомневался, что весь этот разговор – лишь прелюдия к главному вопросу. Но этот вопрос наставник поставит таким образом, что прозвучит он как удар электрического разряда. Когда его совсем не ждёшь.

– Ответь мне, что ты думаешь об окружающем нас мире? Ты ведь уже бывал за пределами Купола.

Теперь Жимми и вовсе опешил. Неужели наставника не интересует, что они с Ромом делают рядом с поглотителем? Или это умело расставляемая ловушка?

– Он большой, – начал осторожно Жимми.

– Очень большой? Или здесь более уместно слово «огромный»?

– Да, наставник, он огромен, потому что я не видел его края. Мир вокруг нас не имеет границ. Сквозь стену Купола мы его не видим, но от этого он не становится меньше. Но он безжизненный, – Жимми легко дал вовлечь себя в беседу о мире за Куполом. Такие разговоры не приветствовались на проповедях, но наставник говорил об этом свободно, словно призывая к откровенности.

– А как же нунины? Я слыхал, что ты уже имел возможность увидеть одного из них.

– Наставник Даби говорит, что нельзя называть жизнью то, что не обладает разумом.

– Но ведь ты с ним не согласился? Ты сказал, что заметил в действиях убитого вами нунина признаки разума. По твоим словам, нунин не проявлял агрессию, напротив, лишь выражал любопытство. Это ли не признаки интеллекта? Это ведь твои слова?

У Жимми пересохло в горле.

– Так вы всё знаете?

– Безусловно. А как же иначе? Так же, как знает и идол-наставник. А скоро будет знать весь Синедрион. Ты очень рискуешь, обидев Даби. Но, в отличие от него, я в твоих словах не вижу ничего предосудительного, и даже напротив, заметил искру здравого смысла. А что ты думаешь о шарах? Наверняка ты их видел.

– О шарах? – мысли Жимми разбежались, и никак не удавалось собрать их в единое целое. В другой раз он бы непременно вцепился в эту тему, тем более, если была возможность обсудить её с одним из умнейших отмеченных наставников. Но сейчас в голове царил абсолютный хаос.

– Да, о шарах. Когда я их впервые увидел, у меня возникла масса вопросов. Жаль только, что ни у кого на них не нашлось ответов. Возможно, повзрослев, ты решишь эту задачу. А почему нет? Не вижу причины в это не верить. Но что касается нунинов, я бы не был к тебе так строг, как Даби. Когда я ещё был водителем вездехода, то видел, как наблюдавший за нами нунин спустился в угольный карьер. Стоило нам его покинуть, как он тут же заполз в карьер по нашим следам. Он явно хотел понять, что мы там делали. То, что ты, Жимми, умеешь задавать сам себе вопросы, это очень хорошо. В этом я вижу задатки будущего наставника. Но то, что ты пытаешься оспаривать перед наставником заветы мудреца Винта, подвергает сомнению превосходность твоих генов. Не смей спорить с заветами – бойся стать бунтарём! Потому что тогда ты потеряешь всё. Все бунтари заканчивают свою жизнь одинаково – в поглотителе. Запомни это. А сейчас, я вижу, ты торопишься к вездеходу? Не буду вас задерживать. Во время проповедей здесь никого нет, так что можете пройти вдоль стен поглотителя. Я в этом никакого преступления не вижу. И крепко запомни мои слова, Жимми: взвешивай каждый свой шаг.

Договорив, наставник исчез, будто его и не было. Жимми глядел в проход между модулями, куда ушёл Яркий Свифт, по привычке прикусив палец. Он всегда так делал, когда волновался или не знал, как поступить. Что Яркий Свифт хотел сказать? То, что Даби первым делом бросится жаловаться идол-наставнику, было вполне предсказуемо. Жимми только не предполагал, что это произойдёт так быстро. Внутренне он был готов к воспитательному разносу от Синедриона – это тоже вполне закономерно. Всё, что угодно! Но только не такая встреча.

– Он всё знает, – прошептал Ром.

Испуганно посмотрев на растерянного Жимми, Ром ещё больше уверился в собственной догадке.

– Конечно! Он ведь отмеченный наставник. Один из самых мудрых и приближённых к Науму. Безусловно, он сразу всё понял и решил нас предупредить. Он так и хотел сказать: поворачивайте обратно. Убираемся отсюда, Жимми, мне как-то не по себе.

– Стой!

Решение казалось лежащим на поверхности. Чуть ковырни ботинком песок, и оно покажется. Жимми вдруг понял, что наставник хотел ему помочь. Яркий Свифт терзается теми же вопросами, что и сам Жимми. Он страдает от того, что чего-то не понимает, не знает, не может объяснить. Это так знакомо Жимми! А разве не сказал бы наставник Свифт, что нет такой цены, которая была бы слишком высока, за знание о том, что тебе ещё неведомо? А что, если ответы на все вопросы совсем рядом? Здесь, в репозитарии? Но почему наставник сам не может на них взглянуть? Жимми вдруг всё понял. На него словно снизошло озарение – да потому что Яркий Свифт не всесилен! Это рядовым обывателям кажется, что для наставника нет ничего невозможного. Но это далеко не так. Свифт не в состоянии сам проникнуть в репозитарий. Как обитатели общины обязаны подчиняться наставникам, так и наставники должны повиноваться идол-наставнику. Для них тоже существуют запреты. И если Ром из туманных намёков Яркого Свифта вынес лишь предостережение, то Жимми, напротив, ещё сильнее уверовал в правильность своих действий – иди к знаниям, но взвешивай каждый свой шаг! Именно так и хотел сказать наставник.

– Поворачивать поздно. Репозитарий уже рядом.

– А как же наставник? – не поверил собственным ушам Ром.

– А что наставник? Встретились, поговорили, и всё. Или ты никогда не разговаривал с наставниками?

– Жимми, да ты не понял, – Ром встал как вкопанный. – Он предупредил нас. Он сказал, чтобы мы не делали ошибок и возвращались обратно.

– Да ну? А мне показалось, что наставник хотел, чтобы мы шли вперёд. Он и разрешение нам дал пройти вдоль поглотителя. Разве не так? Так, Ром. Вот и воспользуемся этим.

– Не-ет… – сделал последнюю попытку Ром.

– А вот и вход, – не слишком церемонясь, толкнул его в спину Жимми. – Здесь мы выгружали уголь. Репозитарий в десяти шагах справа.

Округлая арка для въезда вездеходов плавно переходила в сферу поглотителя. Утрамбованный полозьями песок разделялся двумя чёрными колями, уходящими вдаль и теряющимися между жилых модулей, чтобы протянуться ещё дальше, к выходу за пределы Купола. Жимми в два прыжка перепрыгнул через накатанную дорогу, затёр подошвой оставленные следы и остановился у едва заметной двери, выделявшейся на гладкой сфере тонкой овальной линией. По обе стороны на матовой поверхности темнели вмятины двух ладоней с растопыренными пальцами.

– Прикладывай, – потребовал Жимми, приложив собственную пятерню. – Прикладывай! – бросил он на Рома взбешённый взгляд, заметив, что тот нарочно медлит.

К тому же его дрожащие пальцы никак не могли совпасть с пальцами на стене. Ром елозил рукой, боясь поднять взгляд, словно это могло снять с него вину. Наконец он попал в цель. Дверь вздрогнула и отошла в сторону.

– Вот и всё, – улыбнулся Жимми, войдя внутрь и дождавшись, когда она встанет на место. – Не так это и сложно.

– Это только первая, – возразил Ром.

– То же будет и со второй.

Узкий проход со стерильно белыми стенами повёл их круто вниз, и пришлось схватиться за руки, чтобы не заскользить по идеально гладкому полу.