Петр Заспа – Нунин (страница 14)

Глава четвёртая

Туман полз блёклыми волнами, и, выбравшись из норы, Аяк оглянулся в поисках Гада. Вокруг было пусто, и тогда он решился уйти к Небывалым развалинам. Небывалыми их называли потому, что нигде в лесу больше таких не было. Это не был привычный камень, как и сложенные рядами стволы тавои, из которых делали укрытия от ветра рядом с Инкубатором. Местами развалины даже казались похожими на части Инкубатора. Особенно если разделить его на фрагменты, затем вытащить из главной норы на поверхность и дать волю ветрам да лесным побегам. Стены Небывалых развалин были сплошь опутаны ветками и корнями тавои, но там, где они открывались солнцу, блестели ярко и загадочно, преломляя и отражая свет. Удивительное зрелище. Загадочное и непонятное.

Аяк прислушался к звукам леса. Шелестел запутавшийся в кронах деревьев ветер да потрескивали сухие ветки. Это всё не то. Где-то далеко, осторожно раздвигая камни, рыл нору обосновавшийся на границе с пустыней рактор. И, кажется, это был его старый знакомый, уже довольно долго не покидавший их лес. В другой раз Аяк обязательно потренировался бы на нём в тогу, но сейчас лишь бросил в его сторону мимолётный взгляд и отвернулся. Прислушиваясь, он боялся пропустить шаги Гада. До захода голубого солнца Гад должен покинуть лес и уйти на поиски носителя. Его время пришло. На рассвете хранитель Хорхе провозгласил, что обучаемая им особь готова ассимилироваться, и, поднеся ко рту Гада корень тавои, дрогнув панцирем, торжественно произнёс:

– Съешь то, чему ты обязан жизнью. Впитай сок, наполнивший тебя и подготовивший к новому существованию. – Дождавшись, когда Гад сделает укус и на срезе выступит алый сок, хранитель нарисовал корнем на его лице четыре линии, направленные в разные стороны. – Пусть тебе будут доступны все четыре пути! Пусть тебе подчинится всякий носитель. Пусть твой разум возобладает над его разумом. Повзрослевшая особь Гад, я, приглядывающий за тобой хранитель жизни Хорхе, обоснованно утверждаю: отныне ты готов. А теперь уходи! Мы изгоняем тебя в большой мир!

После чего хранитель Торен, особь, некогда ассимилировавшаяся с архитером, вытащил из свалявшейся шерсти сохранившие дееспособность руки и, положив их на плечи Гаду, подтвердил:

– Я тоже заявляю: ты готов. Уходи!

За ним подполз хранитель Сигур и, обвившись вокруг Гада, положил человеческую голову ему на грудь.

– Соглашаюсь. Больше тебе здесь делать нечего, – клацнул он клещами сорокапута. – Готов. Уходи!

Подходили, подползали, всячески подступались другие хранители и, оглядев Гада, торжественно соглашались с Хорхе. Ни один из них не выразил сомнения, что он готов ассимилироваться. После этих слов, произнёсённых хранителями на восходе голубого солнца, у Гада оставалось время до его захода. Обычно его использовали, чтобы попрощаться, вместе подавить страх перед неизвестным будущим, выслушать последние наставления и принять ценные напутствия хранителей. Обойти всех остающихся с Инкубатором особей и, в свою очередь, сказать каждому последнее слово. Но Гад неожиданно поступил иначе. Он заявил, что оставшееся у него время посвятит тому, чтобы разделаться с Аяком. И теперь Аяк прятался у Небывалых развалин.

Как же он ненавидел Гада! Каждой клеточкой скрытой под листьями кожи. Каждым своим приглушённым вздохом и движением мысли. Ненавидел и его, и себя – за то, что вынужден скрываться и считать мгновения до захода солнца, когда Гад должен будет исчезнуть. Ненавидел за то, что прятался вместо того, чтобы выйти и дать последний бой. Аяк глядел на едва пробивающийся сквозь облака диск и проклинал его медленный ход. В том, что Гад, не обнаружив Аяка рядом с остальными особями, отправится на его поиски, он не сомневался. Первым делом Гад пойдёт к камню Аяка. Не найдя его у камня, станет разыскивать у дальних нор, где особи бывают редко и, забравшись в наполовину обвалившуюся заброшенную нору, можно пролежать незамеченным до заката. Такое развитие событий Аяк тоже просчитал и потому ушёл к Небывалым развалинам. Прочесав дальние норы, Гад наверняка заглянет и сюда. Но к тому времени Аяк уже уйдёт к границе леса, затем вернётся к камню, и так, переходя с места на место, будет прятаться, пока не наступит закат. К поискам Гад подключит своих подхалимов Нэда и Опара. Знал ли Аяк об этом? Конечно, знал! Но был уверен, что они не будут так прилежны, как были прежде. Время Гада истекает, и они это понимают. Когда Гад уйдёт, Аяк отыграется на его помощниках, а потому Нэд и Опар сделают всё, чтобы хоть как-то реабилитироваться в глазах Аяка.

С треском ломая сухие ветки, взмыл в воздух прыгающий сатан. На этот раз в противоположной стороне от рактора. Если бы не Гад, Аяк обязательно бы за ним погнался. Сатан не привязывается к одному месту. Особенно если чувствует, что рядом в лесу есть кто-то ещё. Подпрыгивая на пружинных лапах, он расправляет перепончатые крылья и долго планирует между деревьями, преодолевая огромные расстояния. Так он путешествует от одного леса к другому. Аяк ему завидовал и не раз мечтал о таком носителе, но теперь отвернулся и снова прислушался к звукам у главной норы. Там, кажется, назревали какие-то события. Голоса хранителей чередовались с выкриками особей. Приложив к ушам ладони, Аяк напряг слух. Использовать тогу, чтобы увидеть сквозь деревья, он не решился – Гад его тут же почувствует. Но если полностью обратиться в слух, то можно узнать многое. Совсем рядом резвились юные особи, лишь недавно появившиеся из Инкубатора. Играя, они кувыркались, а хранитель Сигур безуспешно пытался призвать их к порядку, чтобы научить разыскивать питательные корни тавои. Затем, в другой стороне, он услышал голос Нэда. А там, где Нэд, рядом и Гад. Аяк сжал виски, обостряя слух, и вдруг ощутил, что не может дышать носом. Проведя по нему ладонью, он увидел на пальцах кровь. От её алого цвета у него перехватило дыхание. Произошло то, чего всегда ждёшь, но никогда не будешь готов. На мгновение Аяк позабыл о Гаде и, нервно запустив пальцы в ушные раковины, поднёс к глазам. Ещё не так много, как под носом, но уже и в ушах кровь оставила запёкшиеся следы. Он лихорадочно принялся ощупывать веки, язык, запустил палец глубоко в горло. Там пока что крови не было, но и той малости в ушах и носу оказалось достаточно, чтобы понять главное – в его организме начали происходить кардинальные изменения. Это оказалось так не вовремя – он был уверен, что у него впереди ещё целый цикл! Но, к его ужасу, процесс уже начался. Каждая его часть, каждый орган, каждая клетка, пропитанная соком тавои, преображается для того, чтобы ассимилироваться с чужим организмом. Эти изменения пока что проявляются почти незаметно, но вскоре скрыть их станет невозможно, и его выгонят. Прогонят в большой мир, как сейчас изгоняют Гада. Наверняка Гад тоже боится, как боялся до него каждый, покидающий родной лес с уютным Инкубатором, заботливыми хранителями и тёплым влажным туманом. А там, за лесом, ты или выживешь, или погибнешь. Третьего пути не будет. Но для того, чтобы выжить, тебе должно несколько раз повезти. Во-первых, необходимо выследить носителя. Хотя бы какого-нибудь. Но если ты уверен в себе, то можешь рискнуть: не торопиться и искать такого, к которому лежит сердце. Затем всё зависит от того, насколько ты преуспел в сиги и как цепко сможешь поначалу заинтересовать, а потом и привлечь будущего носителя. И третье, самое существенное, – это то, что у тебя в голове. Главный вопрос: победишь ли ты чужой разум или станешь его придатком, которым носитель будет распоряжаться, как ему заблагорассудится? Если победа останется за тобой, ты получишь новое тело и ничем не ограниченные возможности в бескрайнем и удивительном мире за пределами своего леса. Если же нет, то тебя ждёт сумеречное существование, с редкими проблесками разума, позволяющими на короткое время вспомнить, кем ты был, испить горечь поражения и снова погрузиться в чёрное небытие. Но случается, что оба разума уживаются и превращаются в неплохой союз, работающий на выживание симбиоза ассимилировавшихся тел. И всё же такие случаи были редки, так как чаще происходила борьба разумов до полного подчинения одного из них.

Аяк расспрашивал всех хранителей, но у каждого это случилось по-своему. Хранитель Хорхе рассказывал, что у него всё произошло довольно просто. Подвернувшийся на пятый день синего солнца носитель вахтан словно ждал его и совсем не сопротивлялся. Разум его оказался податлив, точно мох в лесу. Хорхе подавил лёгкое сопротивление быстро и бесповоротно. А вот хранитель Торен боролся со своим носителем несколько циклов кряду. И даже сейчас неугомонный архитер нет-нет, да и пытался вырваться из-под контроля чужого разума. В такие мгновения Торен становился молчалив, на его впечатанном в тело архитера бледном лице отражались следы напряжённой борьбы, человеческие руки судорожно сплетались с волосатыми лапами, зубы сдвоенной пасти глухо постукивали и скрипели. В такое время к хранителю Торену лучше было не приближаться.

Аяк вытер ладони о листья на груди и снова приложил к ушам. Ему показалось, что кто-то выкрикивает его имя. И, судя по тонкому визгливому голосу, это был Даво. Хилый, хрупкий Даво, пасующий даже перед слабыми особями. И как всегда в подобных случаях бывает, ищущий себе среди старших особей защитника. Аяк взял его под своё покровительство лишь потому, что об этом из сострадания попросила Ушу.