Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 73)

* * *

Просветление длилось только несколько мгновений, но его следы остались неизгладимыми. Забыть то, что было увидено и узнано, было невозможно, точно так же не могло быть никаких сомнений в истине того, что явилось уму. Ни в ту ночь, ни после этот опыт не повторился…

Необыкновенное событие этой ночи было реальным и единственным посвящением в высший порядок идей. Но это было только посвящение… Он видел свет, но не мог сказать, откуда он, как человек, который в первый раз увидел бы солнце; и он не отдавал себе ясного отчёта относительно того, что с ним случилось, и только много лет спустя, встретив человека, испытавшего то же самое в большем объёме, который рассказал ему о своих переживаниях, он понял истинное значение того, что испытал сам.

Его собственный случай помог ему уяснить себе то, что произошло некогда с апостолом Павлом и с Магометом. И ему открылся секрет необыкновенного величия Уитмена. Затем встречи и разговоры с людьми[40], которым были знакомы такого рода переживания, помогли ему расширить свой взгляд. После долгих и трудных размышлений он пришёл к заключению: «… что существует семейство, возникшее среди обыкновенного человечества и живущее среди него, но едва ли составляющее его часть. Члены этого семейства рассеяны среди передовых рас человечества на протяжении последних сорока веков мировой истории».

Черта, которая отличает этих людей от обыкновенных, заключается в следующем: их духовные глаза были открыты, и они видели [ими]. Наиболее известные члены этой группы, если их собрать вместе, поместятся одновременно в небольшой гостиной; и, однако, они создали все великие современные религии… и, говоря вообще, создали, через религию и литературу, всю современную цивилизацию. Это не значит, что они написали численно большое количество книг, но они создали те немногие книги, которые вдохновили собой большую часть книг, написанных после них. Эти люди господствуют над последними двадцатью пятью столетиями, как звёзды первой величины господствуют над полуночным небом.

Остаётся сказать несколько слов о психологическом происхождении космического сознания.

Хотя в рождении космического сознания моральная природа играет очень важную роль, тем не менее по многим причинам лучше ограничить наше внимание сначала эволюцией интеллекта. В этой эволюции ясно видны четыре шага. Первый был сделан, когда на основе способности раздражаемости, возникла способность ощущения. На этой стадии развития началось приобретение и более или менее совершенная регистрация чувственных впечатлений, т. е. [образование] ощущений. Ощущение, конечно, есть чувственное впечатление. Если мы пойдём достаточно далеко назад, мы найдём среди наших предков существо, весь интеллект которого состоит из одних ощущений. Но это существо обладает тем, что может быть названо пригодностью к росту и с ним произошло следующее: как индивидуально, так и из поколения в поколение оно накопило эти ощущения, постоянное повторение которых, требовавшее всё новой и новой регистрации их, вело к накоплению нервных клеток. И наконец создалось положение, когда группы ощущений начали комбинироваться в то, что мы теперь называем представлением. Этот процесс очень похож на процесс [получения] сложной фотографии, когда на одном негативе делается ряд повторных снимков, напр., с лиц одного семейства. Подобные ощущения — напр., ощущения дерева — регистрируются одно на другом до тех пор, пока не получится [образ] представления о дереве.

Затем работа аккумулирования начинается уже на более высоком плане. Органы чувств упорно работают, фабрикуя представления. Нервные центры постоянно обременены регистрацией ощущений, вырабатыванием представлений из ощущений и регистрацией представлений. И по мере того, как сами нервные центры от работы развиваются и усложняются, они начинают вырабатывать из представлений и основных простых ощущений более и более сложные представления.

И, наконец, после того, как многие тысячи поколений жили и умерли, ум достигает наивысшей возможной точки разумности, живущей представлениями; аккумуляция ощущений и представлений шла до тех пор, пока было возможно, и дальше идти не может. Тогда происходит новый перелом, и высшие представления заменяются понятиями. Отношение понятия к представлению до некоторой степени похоже на отношение алгебры к арифметике. Представление есть, как было сказано, сложный образ многих тысяч ощущений; понятие — тот же самый сложный образ, но получивший имя, занумерованный и, так сказать, отложенный в сторону. Понятие есть ни что иное, как названное представление, причём название, то есть знак (как в алгебре), заменяет отныне саму вещь.

Всякому, кто немного подумает об этом, легко понять, какую революцию должна была произвести замена представлений понятиями. Эта замена должна была настолько же усилить производительность ума [(мозга)] в мышлении, насколько введение машин усилило производительность человечества в работе — или насколько пользование алгеброй увеличивает силу ума в математических вычислениях. Заменить большое громоздкое представление простым знаком значит почти то же самое, что заменить настоящие товары — пшеницу, мануфактуру или железо — записью в конторской книге.

Но, как было отмечено раньше, для того, чтобы представление могло быть заменено понятием, оно должно быть названо — другими словами, отмечено знаком, который заменяет его совершенно так же, как квитанция заменяет багаж или запись в книге заменяет штуку товара; другими словами, раса, обладающая понятиями, необходимо должна обладать языком. Дальше нужно заметить, что как обладание понятиями требует обладания языком, так обладание понятиями и языком (представляющими два разных аспекта одного и того же) требует обладания самосознанием. Это значит, что есть момент в эволюции ума, когда интеллект, обладающий только представлениями и способный только на простое сознание, становится почти внезапно или совершенно внезапно интеллектом, обладающим понятиями, языком и самосознанием.

Наш нынешний интеллект представляет собой очень сложную смесь ощущений, представлений и понятий.

Следующей главой в описании процесса развития интеллекта будет аккумулирование понятий. Это двойной процесс: во-первых, идёт накопление понятий всё в большем и большем количестве, а затем, усложнение самих понятий.

Можно поставить вопрос: должен ли быть предел количественному росту понятий и их усложнению? И кто серьёзно подумает об этом — увидит, что предел непременно должен быть. Ни тот, ни другой процесс не могут продолжаться бесконечно.

Мы видели, что развитие ума, обладавшего только ощущениями, имело свой предел и неизбежно вело к образованию ума, обладавшего представлениями. И дальше, рост ума, обладавшего представлениями, неизбежно вёл к образованию ума, обладающего понятиями. Априорные рассуждения делают неизбежным аналогичный исход для ума, обладающего понятиями.

Но нам нет никакой надобности прибегать к отвлечённым рассуждениям для доказательства необходимости существования ума, стоящего выше понятий, так как такой ум существует и может быть изучаем не с большим затруднением, чем все остальные естественные явления. Ум, стоящий выше понятий, элементами которого являются вместо понятий интуиции, есть уже (правда, в небольшом количестве) установленный факт, и форма сознания, которая принадлежит этому интеллекту, может быть названа — и уже названа — космическим сознанием.

Основной факт космического сознания выражается в самом его названии. Это — сознание космоса; то, что на Востоке называется «Брамическим сиянием», и то, что, по словам Данте, превращает человека в бога. Уитмен, который имел очень много что сказать об этом, говорит в одном месте о «невыразимом свете — свете редком, непередаваемом в словах, освещающем сам свет — стоящем по ту сторону всех обозначений, описаний, языков». Это сознание показывает, что космос состоит не из мёртвой материи, управляемой бессознательным, негибким и ненамеренным законом, а наоборот — весь нематериален, весь духовен и весь жив; оно показывает, что смерть есть абсурд, что все и всё имеют вечную жизнь; что вселенная есть Бог, и Бог есть вселенная… Значительная часть этого, с человеческой точки зрения (т. е. с точки зрения самосознающего ума), кажется абсурдным, но тем не менее это совершенно верно. Но необходимо заметить, что, конечно, всё это не значит, что приобретая космическое сознание человек узнает всё обо всей вселенной. Мы все знаем, что когда в возрасте около трёх лет мы приобретаем самосознание, мы не узнаём о себе сразу всего, что можно узнать… Точно так же человек не узнает всё относительно Космоса только потому, что он начинает сознавать космос…

Человечеству понадобились сотни [тысяч] лет после приобретения самосознания для того, чтобы создать себе маленькое знание, и ему понадобятся, может быть, миллионы лет для того, чтобы овладеть космическим сознанием.

Как на самосознании основан весь человеческий мир, который мы знаем, так на космическом сознании основаны высшие религии и философские мировоззрения и всё, что идёт от них; и на космическом сознании, когда оно станет более распространённым, будет основан новый мир, о котором было бы бесполезно говорить теперь.