Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 72)
Космическое сознание есть третья форма, которая настолько же выше самосознания, насколько самосознание выше простого сознания… Главная характеристика космического сознания, как говорит самоё его имя, есть сознание космоса, то есть жизни и порядка вселенной. Вместе с сознанием космоса приходит интеллектуальное просветление, которое уже само по себе переносит существо, обладающее им, на новый план бытия — делает из него почти существо нового вида. К этому присоединяется чувство моральной экзальтации, неописуемое чувство возвышения и радостности и усиление морального чувства, которое само по себе настолько же поражающе и настолько же важно, как для индивидуума, так и для всей расы, как и усиление интеллектуальной силы. Вместе с этим приходит то, что может быть названо чувством бессмертия — сознание вечной жизни; не уверенность в том, что она будет, а сознание того, что она уже есть.
Только личный опыт или продолжительное изучение людей, переходивших в эту новую жизнь, может помочь нам реализовать её сущность. Автор надеется, что его работа будет полезна в других отношениях: во-первых, она должна расширить общий взгляд на человеческую жизнь, дав нашему умственному зрению картину следующей (скрытой от нас) фазы человеческой жизни, и затем, должна помочь нам до известной степени реализовать истинное состояние людей, которые до сих пор считались или близкими к божеству или умалишёнными. Автор держится взгляда, что наши потомки рано или поздно достигнут космического состояния как раса, совершенно так же, как много тысячелетий тому назад наши предки перешли от простого сознания к самосознанию. И он находит, что этот шаг в эволюции совершается уже теперь, так как для него ясно, что люди, обладающие космическим сознанием, появляются всё чаще и чаще, и что мы как раса всё ближе и ближе подходим к той стадии самосознания, от которой совершится переход к космическому сознанию. И он знает, что разумное соприкосновение с умами космического сознания должно помогать людям восходить на другую, высшую ступень бытия.
На ближайшее будущее человечества, как думает автор, полно не поддающихся описанию надежд. В настоящее время перед нами стоят три неизбежных революции, самая маленькая из которых сведёт совершенно на нет все известные исторические перевороты, называвшиеся революциями[38]. Первая революция, материальная (политическая), которая произойдёт в результате установления воздухоплавания. Вторая — экономическая и социальная революция, которая уничтожит частную собственность и освободит землю сразу от двух страшных зол: от богатства и от бедности. И третья — психическая революция, о которой здесь идёт речь.
Уже каждая из первых двух революций радикально изменит условия человеческой жизни и поднимет её на большую высоту. Но третья сделает в сотни и тысячи раз больше, чем две первые взятые вместе.
А все три, действуя вместе, буквально создадут новое небо и новую жизнь. Со старым порядком вещей будет покончено, и наступит новый.
Перед воздухоплаванием, как тени, исчезнут национальные границы, таможенные тарифы и, может быть, даже различия языков. Большие города не будут больше иметь смысла для своего существования и расплывутся. Люди, которые теперь живут в городах, будут жить в горах или у моря, строя свои жилища на возвышенных местах, теперь почти недоступных, откуда будут открываться роскошные виды. Зимой они будут, вероятно, жить небольшими общинами. И одинаково, как скучная жизнь больших городов, так и изолированность от культурной жизни земледельца, станут делом прошлого. Расстояния будут фактически уничтожены, и не будет ни скопления больших масс людей в одном месте, ни вынужденного одиночества.
Социализм уничтожит давящий труд, жестокую нужду, оскорбительное и деморализующее богатство, бедность и всё проистекающее от неё зло. Всё это останется только темой исторических романов[39].
Под влиянием прилива космического сознания все известные и существующие религии расплывутся. Революция произойдёт в человеческой душе. Религия будет абсолютно господствовать над человечеством. Но эта религия не будет зависеть от предания. В неё не будут верить или не верить. Она не будет частью жизни, связанной с известными часами, днями или событиями жизни. Она не будет в устах священнослужителей или в священных книгах. Она не будет обитать в храмах и не будет связана ни с какими формами. Её жизнь не будет состоять в молитвах, гимнах и проповедях. Она не будет зависеть от специальных откровений, от божественных слов учителей, приходивших на землю, и ни от какой библии или библий. Она не будет иметь задачей спасать людей от грехов и обеспечивать им доступ на небо. Она не будет учить будущему бессмертию и будущей славе, потому что бессмертие и вся слава будут существовать здесь и в настоящем. Очевидность бессмертия будет жить в каждом сердце, как зрение живёт в каждом глазе. Сомнение в Боге и в будущей жизни будет так же невозможно, как невозможно сомнение в своём собственном существовании. Очевидность того и другого будет одинакова. Религия будет управлять каждой минутой, каждым днём жизни. Церкви, священники, обряды, вероисповедания, молитвы — все посредники между индивидуальным человеком и Богом будут заменены прямым и безошибочным обращением человека к Богу. Грех не будет более существовать и спасение не будет ставиться целью. Люди не будут мучиться относительно смерти или будущей жизни, относительно Царства Небесного, относительно того, что может наступить после прекращения жизни тела. Каждая душа будет чувствовать и знать, что она бессмертна; будет чувствовать и знать, что вся вселенная со всеми её благами и со всей красотой существует для неё и принадлежит ей навсегда. Мир, населённый людьми, обладающими космическим сознанием, будет так же отличаться от мира, населённого обыкновенными [(нынешними)] людьми, как мир людей отличается от мира животных.
Существует предание, вероятно, очень старое, о том, как первый человек был невинен и счастлив, пока он не поел плодов от древа познания добра и зла. О том, как поев этих плодов, он увидел, что он наг, и почувствовал стыд. И дальше о том, как родился в мире грех, жалкое чувство, заменившее в душе первого человека чувство невинности. И о том, как тогда и не раньше этого человек начал трудиться и покрывать своё тело. И что наиболее странно из всего, как рассказывает предание, тогда же, одновременно с первым ощущением греха, в уме человека возникло убеждение, которое с тех пор поддерживалось учениями всех истинных провидцев, пророков и поэтов, что человека спасёт долженствующий родиться в его душе Спаситель — Христос.
Предок человека обладал только «простым сознанием». И он был неспособен (так же, как наши животные) на чувство греха и стыда, во всяком случае, в человеческом смысле этого слова. У него не было чувства или познания добра и зла. Он не знал того, что мы называем трудом или заботой, и никогда не трудился. Из этого состояния он упал (или поднялся) в состояние самосознания, его глаза открылись: он увидел, что он наг, почувствовал стыд, приобрёл чувство греха (и действительно стал грешным) и научился делать известные вещи для того, чтобы не прямым путём достигать своей цели, то есть научился работать.
Длинные эоны лет длилось такое состояние — и чувство греха до сих пор постоянно искривляет его путь — в поте лица своего зарабатывает [он] свой хлеб и до сих пор чувствует стыд. Где же избавитель? Где Спаситель? Кто он или что он?
Спаситель человека есть
Личное изложение космического опыта самого автора и предшествовавших переживаний может помочь читателю уяснить себе сущность излагаемых фактов.
В детстве он несколько раз испытывал особого рода экстаз любознательности и надежды; и раз, когда ему было десять лет, страстно желал умереть для того, чтобы узнать тайну потустороннего мира, если есть какой-нибудь потусторонний мир…
В возрасте около тридцати лет он первый раз прочитал «Leaves of the Grass» Уолта Уитмена и сразу почувствовал, что эта книга содержит в себе то, что он искал всю жизнь, [и] больше, чем все другие книги взятые вместе. Он читал «Листья травы» страстно и с надеждой, но в течение нескольких лет мало извлёк оттуда. Пока, наконец, свет не прорвался и не открыл ему (насколько, вероятно, эти вещи могут быть открыты) часть значения этой книги. И тогда произошло то, о чём хочет рассказать автор.
Это было ранней весной в начале тридцать шестого года его жизни. Он провёл вечер с двумя друзьями, читая поэтов Уордсуорта, Шелли, Китса, Броунинга и особенно Уитмена. Они расстались в полночь, и ему предстояло далеко ехать домой в экипаже. Дело было в Англии, в большом городе. Его ум, находившийся глубоко под впечатлением идей, образов и эмоций, вызванных чтением и разговорами, был настроен тихо и мирно. Он находился в состоянии спокойной, почти пассивной радости. И вдруг, без всякого предупреждения, он увидел себя как бы окутанным облаком огненного света. На мгновение он подумал о пожаре где-нибудь в городе, но в следующее мгновение он уже знал, что свет внутри его самого. Непосредственно за этим явилось чувство восторга, огромной радости, за которой последовало интеллектуальное просветление, которое невозможно описать. В его мозг проникла мгновенная молния Брамического Сияния и с того времени навсегда осветила всю его жизнь. На его сердце упала капля Брамического Блаженства, оставив там навсегда ощущение неба. Среди других вещей, в которые он не то что стал верить, а которые он увидел и узнал, было сознание того, что Космос не есть мёртвая материя, но живое Присутствие, что душа человека бессмертна и что вселенная построена и создана так, что без всякой возможности случайностей всё действует для блага каждого и всех, что основной принцип мира — это есть то, что мы называем любовью, и что счастье каждого из нас в результате абсолютно несомненно. Он утверждает, что в течение нескольких секунд, пока длилось просветление, он увидел и узнал больше, чем за все предыдущие годы своей жизни, и что он узнал нечто такое, чего не может дать никакое изучение.