Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 71)
Это и есть ключ к пониманию нашей жизни. И ключ этот давно уже найден!
Загадка давно разгадана. Но разные мыслители разных эпох, находя её решения, называли их разными именами и часто, не зная друг друга, с огромным трудом проходили по одной и той же дороге, не подозревая о своих предшественниках и современниках, шедших и идущих по одному и тому же пути [с ними].
Во всемирной литературе существуют книги, обыкновенно мало известные, которые случайно или неслучайно могут оказаться на одной полке, в одной библиотеке. И тогда, взятые вместе, они дадут настолько полную и ясную картину разных сторон человеческого существа, что у нас больше не останется сомнений относительно предназначения человечества (хотя бы в малой его части) иного, чем каторжные работы по прорытию насквозь земного шара, которые сулит ему позитивная философия и «исторический материализм».
Если нам кажется, что мы ещё не знаем своей судьбы, если мы ещё сомневаемся и не решаемся расстаться с безнадёжностью «положительного» взгляда на жизнь, то это происходит, во-первых, потому, что в нашем представлении смешиваются в одно два человеческих типа, которых ожидает совершенно различное будущее; а во-вторых, нужные нам идеи, из которых мы могли бы понять реальное отношение сил, не завоевали себе места в официальном знании, не составляют никакой признанной отрасли или ветви знания, и их редко можно встретить сразу в одной книге и даже редко можно встретить собранными вместе книги, выражающие эти идеи.
Мы многого не понимаем, потому что слишком легко и слишком основательно специализируемся. Философия, религия, психология, математика, естествознание, социология, история культуры, искусство — всё имеет свою особенную, отдельную литературу. Общего, целого ничего нет. Даже мостики между отдельными литературами построены плохо и неудачно, а часто их и совсем нет. И это образование специальных литератур является главным злом и главным препятствием к правильному пониманию вещей. Каждая «литература» вырабатывает свою собственную терминологию, свой собственный язык, непонятный для представителей других литератур и не совпадающий с другими языками, и этим ещё резче определяет свои границы, отделяет себя от других и делает свои границы непереходимыми.
Что нам нужно уже давно — это синтез.
Слово
Но есть направления мысли, стремящиеся не на словах, а на деле бороться со специализацией.
Появляются книги, которые невозможно отнести ни к какой из принятых библиотечных рубрик, нельзя «приписать» ни к какому факультету. Эти книги являются предвозвестниками новой литературы, которая снесёт все перегородки, построенные в области мысли, и ясно покажет человечеству, куда оно идёт.
Имена авторов этих книг дают самые неожиданные сочетания. Я не буду останавливаться сейчас на перечне авторов или заглавий книг, а укажу только на сочинения Эдуарда Карпентера [(Ed. Carpenter 1844–1929)] и на мало известное у нас американское движение мысли, представителем которого можно считать канадского психиатра д-ра Ричарда Бёкка (R. Buckе [1837–1902]).
Эдуард Карпентер прямо и без всяких аллегорий и символов формулировал мысль о том, что настоящее сознание, которым живёт современный человек, есть только переходная форма к другому, высшему сознанию, которое уже теперь проявляется у некоторых людей после соответствующей подготовки и тренировки.
Это высшее сознание Эд. Карпентер назвал космическим сознанием.
Карпентер путешествовал по Востоку, был в Индии и на Цейлоне и нашёл там людей, стремившихся к овладению космическим сознанием — пустынников и йогов, и он держится того мнения, что путь к космическому сознанию уже найден на Востоке.
В книге «От пика Адама до Элефанты», в главах
Запад стремится к индивидуальному сознанию — к обогащению ума, восприятий, памяти, живёт индивидуальными надеждами, страхами, честолюбием, любовью, победами — всё это выражение себя, ограниченного себя во всех фазах и формах, и Запад глубоко сомневается даже в самом существовании универсального сознания. Восток стремиться к универсальному сознанию и в тех случаях, когда эти искания достигают цели, индивидуальное Я и индивидуальная жизнь делаются тонкими и прозрачными, как лёгкая оболочка, становятся как бы тенью, отбрасываемой каким-то колоссальным явлением, стоящим за ними.
Индивидуальное сознание принимает форму мысли, которая текуча и подвижна как ртуть, постоянно находится в состоянии изменений и беспокойства, переплетающегося со страданием и усилием. Универсальное сознание не принимает формы мысли. Осязая, видя, слыша, оно становится теми вещами, которые воспринимает; и восприятие происходит в этом случае без изменения, без усилия, без различия субъекта и объекта, но с глубокой, невыразимой радостью.
Индивидуальное сознание соединено с телом. Органы тела в значительной степени — его органы. Но всё тело есть только орган универсального или космического сознания. И чтобы достигнуть этого сознания человек должен обладать способностью ощущать и сознавать своё Я отдельно и независимо от тела, т. е. переходить в состояние экстаза. Без этого не может быть испытано космическое сознание.
Все последующие сочинения Карпентера, и особенно сборник стихотворений в прозе «К демократии», приводят к психологии экстатических переживаний и рисуют путь, каким идёт человек к этой главной цели своего существования.
Только достижение этой первой цели осветит для человека прошедшее и будущее; это будет прозрение, пробуждение. Без этого, только с земным «индивидуальным» сознанием, человек слепой; и он не может надеяться узнать то, чего не может нащупать его клюка.
Психологическую картину этого пробуждения нового сознания даёт д-р Р. Бёкк в книге «Космическое сознание».
Я приведу в сокращённом виде [выдержки] из его книги и несколько [своих] отзывов.
Что такое космическое сознание? Космическое сознание есть форма сознания, высшая чем та, которой обладает обыкновенный человек. Последнее называется самосознанием, и это есть способность, на которой основывается вся наша жизнь (как субъективная, так и объективная), которая не является общей с жизнью высших животных; к самосознанию не относится только та часть нашей жизни (отдельной от животной), которая заимствована нами у немногих индивидуумов, обладавших высшим, т. е. космическим сознанием. Чтобы уяснить это себе, нужно понять, что существуют три формы, или степени, сознания:
1) простое сознание, которым обладает высшая половина животного царства;
2) самосознание, которым обладает человек в добавление к простому сознанию, которое у него одинаково с животными;.
3) космическое сознание.
При помощи простого сознания собака или лошадь не только сознают вещи вокруг себя, но сознают также свои члены и тело, и знают, что это часть их. Самосознание делает человека не только сознающим деревья, скалы, воду, его собственные члены и тело, но даёт ему возможность сознавать себя как существо, отдельное от всей остальной вселенной.
Можно сказать с уверенностью, что ни одно животное не может реализовать себя таким образом. Дальше, при помощи самосознания человек приобретает возможность общаться со своими душевными состояниями как с объектами сознания. И он не только сознаёт деревья, скалы, воду, свои собственные члены и тело, но он сознаёт себя как отдельное существо… Животное, так сказать, погружено в своё сознание, как рыба в море; оно не может даже в воображении выйти из него, хотя бы на одно мгновение, для того, чтобы реализовать его. Но человек при помощи самосознания может, так сказать, отступить в сторону от себя и подумать: «Да, эта мысль, которая была у меня по поводу того дела, верна. Я знаю, что она верна, и я знаю, что я это знаю». Животное не может так думать. Если бы оно могло, мы бы давно знали это. Между существами, живущими так близко друг к другу, как люди, с одной стороны, и собаки или лошади — с другой, не было бы ничего легче установить сношения, если бы и те, и другие обладали самосознанием. Мы и так часто знаем, что происходит в уме собаки. Если бы она обладала самосознанием, мы бы узнали это. Но мы не узнаём ничего такого, и это даёт нам право сказать, что ни собака, ни лошадь, ни слон, ни обезьяна — никогда не были самосознательными. Затем, на самосознании человека построено всё, что есть вокруг нас определённо человеческого. Язык есть объективная сторона того, субъектной стороной чего является самосознание. Самосознание и язык (два в одном, потому что это две половинки одной и той же вещи) представляют собой