Петр Сойфер – Закон без лица (страница 7)
— Затем, что когда вы выйдете в город и начнёте работать, у вас будут моменты, когда вы не сможете отличить свой следующий ход от хода Валуа. У него тоже будет логика. Иногда лучше вашей. В такие моменты вы будете доставать карточки.
Леру взял карандаш. Он подумал минуту и написал на первой:
«Я не делаю того, что не подпишу своим именем».
Положил.
«Я не использую человека как рычаг, если у меня есть другой ход».
«Я не лгу свидетелю даже ради цели».
«Я составляю акт. Я не выношу приговор».
«Я не строю себя через ненависть».
Он остановился на пятой. Поднял глаза.
— Доктор. Это сложно.
— Я знаю.
— Я не хочу строить себя через ненависть. Но я её чувствую.
— Чувствовать и строить — разные глаголы. Чувствовать ненависть нормально. Строить через неё — значит, что без неё вас нет. Если завтра Валуа исчезнет и вы исчезнете вместе с ним, — значит, он был вашим скелетом. У вас должен быть свой скелет.
Леру посмотрел в окно. Море было то же самое, что вчера. Это успокаивало.
Он продолжил.
«Я узнаю Элизу не по лицу».
«Я отдаю долг матери Бельфора процедурой, не словами».
«Я не пишу новых правил для города. Я работаю с тем, как город уже устроен».
«Я не герой. Я свидетель, у которого есть должность».
На десятой карточке он остановился.
— Доктор. Это не «должность» свидетель.
— Что тогда.
— Это может быть и не должность. Это место.
Он зачеркнул, переписал.
«Я свидетель. Иногда — с должностью».
Арно кивнул.
— Хорошо. Это самая важная карточка. Уберите её отдельно.
Леру перевернул её, отложил.
— Дальше, — сказал Арно.
«Я не делаю работу за город. Я делаю работу с городом».
«Я говорю с матерью, не для матери».
«Я не использую смерть Карбонеля как цитату».
«Я не использую свою смерть как цитату».
Он остановился.
— Доктор. У меня будет соблазн.
— Какой.
— Когда я вернусь, у меня будет соблазн использовать факт собственной смерти. «Меня хотели убить, поэтому слушайте». Это очень удобный аргумент.
— Очень.
— Если я начну им пользоваться — я стану похож на Валуа.
— Да. Поэтому это карточка важная.
Леру откладывал её в отдельную стопку. Стопка отделённых карточек росла. Это были карточки про лица — про то, чем он не должен становиться.
К пятнадцатой он почувствовал усталость. Не физическую. Особую: усталость от различения. Усталость от того, что приходится думать, где ты, а где не ты, в каждой ситуации.
— Доктор. Это очень утомительно.
— Да.
— Это всю жизнь так?
Арно посмотрел на море.
— Для людей, которые носят должность, — да. Для людей, которые не носят, — иногда. Усталость от различения — это плата за то, что вы не превращаетесь в свою задачу.
— Кто платит больше всех.
— Те, кто живут вокруг вас. Они платят за вашу усталость. Поэтому, — Арно повернулся, — карточки нужны не только вам. Они нужны Элизе. Ей будет легче с вами, если вы сможете объяснить, почему вы делаете то, что делаете. Карточки и есть язык объяснения.
Леру кивнул.
К концу дня у него было двадцать восемь карточек. Двенадцать он отложил в стопку «не я». Шестнадцать — «я».
Перед сном перебрал стопку «я». Прочитал каждую.
«Я свидетель. Иногда — с должностью».
«Я не строю себя через ненависть».
«Я не использую свою смерть как цитату».
«Я не делаю работу за город. Я делаю работу с городом».
«Я узнаю Элизу не по лицу».
Он сложил их в карман пиджака, висевшего на стуле у кровати. Подумал, что не носил пиджак уже двенадцать дней. Через несколько дней понадобится.
В ту ночь он впервые увидел не сон с искажением, а нормальный сон. Снилось, что он идёт по Канебьер вверх, к церкви Сен-Венсан-де-Поль, и навстречу ему — мать Самира Бельфора. Она кивнула ему. Не улыбнулась. Кивнула. И прошла мимо, не сказав «уходите». Это уже было больше, чем он ожидал.
Он проснулся в четыре утра. Море было слышно отчётливо. Лицо в темноте стояло. Он не проверял. Он и так знал.
Глава 11
Первый шаг
На двадцать второй день Арно сказал коротко, как объявляют погоду:
— Сегодня вы выходите.
Леру сидел у окна. Свитер. Серые брюки. Ботинки, которые он за две недели разносил по двору и по тропе вдоль обрыва так, что они стали почти своими.