Петр Сойфер – Закон без лица (страница 5)

Руки знали. Это было первое, что он понял: руки знали без него. Он не думал. Он чувствовал, как пальцы находят защёлку магазина, вынимают магазин, проверяют патрон в патроннике, разводят затвор, снимают затворную раму, вынимают возвратную пружину, отделяют ствол. Каждый щелчок был знакомым звуком. Внутренний слух у рук работал лучше, чем зрительный.

Сборка пошла так же. Возвратная пружина, ствол, затворная рама, защёлка. Магазин. Контроль. Холостой спуск. Щелчок.

Он открыл глаза. Перед ним лежал собранный пистолет, безопасно положенный, дулом к стене.

— Сколько лет вы это делали, — спросил Арно.

— Двадцать два года.

— Двадцать два года вашего тела не отняли. Они никуда не делись. Они есть. Это и есть ваше место для личности.

Леру кивнул.

— Доктор. Я думал, личность живёт в голове.

— Личность живёт в рутине. — Арно сел напротив. — Голова — это её адвокат. Голова умеет говорить от имени личности. Но если личность живёт где-то — она живёт в действиях, которые вы повторяли тысячу раз. Бритьё. Сборка оружия. Шахматы. Молитва, если вы молитесь. Запоминание имён. Внимание к процедуре. Каждое из этих действий — маленький дом для «я». У вас много домов. Это хорошо.

— А у Валуа?

Арно подумал.

— У Валуа, — сказал он, — личность живёт в одном месте. В способности убеждать слушателя в любой удобной правде. Это очень мощный, но очень одинокий дом.

Леру посмотрел в зеркало. Лицо стояло. Не плыло.

В тот день он впервые за неделю почувствовал что-то близкое к утреннему телу. Не радость — телесную аккуратность. Тело шло. Рука держала. Голос держался от грудины. Лицо стояло.

Он положил пистолет в кейс, закрыл, поставил под кровать. Над кроватью повесил бритву, как отец вешал свою — на гвоздь, рукоятью вниз.

Перед сном повторил про себя три домашних адреса: Бельфор, конверт, бритва. Это было пока всё, что у него было. Этого было больше, чем ничего.

Глава 8

Симуляция страха

На десятый день Арно сказал:

— Сегодня я создам угрозу. Не в шутку. Реалистично.

Леру кивнул. Он уже понимал: в этой клинике слово «реалистично» значит ровно то, что значит.

— Угроза такая, — продолжил Арно. — Я скажу вам, что сегодня утром в больнице Тимон, где лежит капитан Субейран, был замечен человек в чёрной куртке, который полчаса стоял в коридоре напротив её палаты. У нас есть видео. Я покажу.

Он действительно показал. На экране — коридор, белый, плохо освещённый, в углу — фигура в куртке. Неподвижная. Двадцать восемь минут на таймере.

— Это правда?

— Это могло быть правдой. Видео из другого случая, я смонтировал утром. Но человек реален: вчера такой же стоял у морга в Ла-Тимон. Без куртки. Тот же контур.

Леру смотрел на экран. Тело отозвалось мгновенно: грудная клетка собралась, плечи опустились, дыхание стало короче. Старая, рабочая реакция. Хорошая реакция.

И в ту же секунду он почувствовал, как лицо начало плыть.

В чёрном экране он увидел отражение собственного лица — оно тянулось к лицу человека в куртке, к лицу неподвижности, к лицу того, кто умеет полчаса стоять напротив палаты раненой капитана.

— Дышите низко, — сказал Арно. — Грудина.

Леру попробовал. Получилось плохо.

— Закройте глаза.

Он закрыл. В темноте лицо продолжало плыть. Это было новым: раньше, когда он закрывал глаза, мимикрия останавливалась. Теперь нет. Теперь он чувствовал, как изнутри, без зеркала, кожа на скулах подтягивается к чужой форме.

— Доктор.

— Здесь.

— Оно идёт в темноте.

— Я знаю. Это второй уровень. SASI-7 при сильном страхе или гневе работает не от зеркала, а от воображения. В этот момент вы себя представляете тем, кого боитесь. Сегодня будем учиться разводить страх и образ.

— Как.

— Открывайте глаза. Смотрите на меня. Не на экран.

Леру открыл. Перед ним был Арно. Очень спокойный, узкоплечий, с длинными кистями. Без куртки. Не угрожающий.

— Что вы боитесь сейчас, — спросил Арно. — Вслух.

— Я боюсь, что ему удастся убить Мирей.

— Хорошо. Что ещё.

— Я боюсь, что Элизу возьмут как рычаг.

— Что ещё.

— Я боюсь, что не успею вернуться к ней живым.

— Что ещё.

Леру сглотнул.

— Я боюсь, что вернусь к ней, и она меня не узнает.

— Хорошо. Это страх, у которого есть вы. Не я. Не человек в куртке. Вы. Это ваш страх. Страх Адриана Леру. У человека в куртке таких страхов нет, у него есть задача. Поэтому, если вы держитесь за свои страхи, вы держитесь за себя. Если держитесь за свои образы — скользите к нему.

Леру кивнул. Лицо в отражении экрана медленно вернулось к его собственному.

— Теперь, — Арно подошёл, — я научу вас одному простому движению. Когда чувствуете, что лицо плывёт от страха, а не от зеркала, делаете так. — Он поднял правую руку и прижал большой палец к месту чуть выше грудины, к ямке у горла. — Сюда.

— Это что?

— Это акупрессурная точка, но не в том дело. Дело в том, что это место рядом с тем, где живёт ваш голос. Когда вы туда нажимаете, тело вспоминает: у него есть голос, а у голоса есть хозяин. Маленькая физиологическая уловка. Не магия.

Леру попробовал. Он смотрел на экран с фигурой в куртке, нажимал ямку, дышал.

— Я приду, — сказал он тихо.

— Кому?

— Тому, кто стоял в коридоре.

— Что вы ему говорите?

— Я говорю: я приду. Я тебя не убью. Я приду и составлю акт.

Арно слабо улыбнулся.

— Вот вы. Вы — не человек, который убивает. Вы — человек, который составляет акт. Это очень узкое место, но это ваше место. SASI-7 не сделает из вас человека, который не составляет акт, если вы сами туда не вернётесь. Чужое в вас всегда будет ярче, всегда будет проще, всегда будет хотеть стать вами. Ваше будет тише. Ваше нужно держать.

Леру опустил руку.

— Доктор. У меня вопрос.

— Да.

— Если в реальной операции мне придётся стрелять — что произойдёт.