Петр Перовский – ТУДА. Медея (страница 4)

Филипп уже стоял у пульта, пальцы барабанили по панели. Нашёл кнопку спутниковой связи, нажал. Шипение. Ещё раз. Тишина.

— Не работает, — сказал он сам себе.

Нажал ещё.

— Я им устрою, — голос жёсткий, злой. — Сколько денег. Сколько бумаг. Разрешения, согласования. Я им говорил — нужен постоянный канал. Говорил. А они...

Вера слушала. Филипп завёлся — это было видно. Злость возвращала его к жизни. Краснел, жестикулировал, сыпал французскими словами. Это был не спектакль. Он правда кипел.

— Спутник с орбиты. Снимать спутник, когда в квадрате корабль? Я подам иск. На всех. На компанию. На центр управления. Я не для того...

— Месье Филипп.

Не услышал.

— Месье Филипп.

Он замолчал. Повернулся к ней.

— Всё потом, — сказала Вера. — Сначала проверим корабль. Связь. Потом разберёмся, что упало и почему. Миссия подождёт.

Он хотел возразить. Открыл рот. Посмотрел в её глаза — спокойные, усталые, без капли паники. Закрыл рот. Кивнул.

— Хорошо, — сказал. — Потом.

Вера подошла к пульту. Проверила корабельную связь. Нажала кнопку вызова.

— Михаил.

Шипение.

— Михаил.

Тишина.

Ничего.

Вера выпрямилась. Отпустила штурвал — ладони затекли, пальцы не разгибались. Она пошевелила ими, чувствуя, как возвращается кровь. Посмотрела на дверь. Подошла. Толкнула — пневмодоводчик сломался, створка пошла туго, заскрипела. Вера вышла в коридор.

Сзади послышались шаги. Филипп.

Она не обернулась. Услышала, как он поправил китель, как выдохнул — шумно, с присвистом. Живой. Злой. Это было хорошо. Мертвые не злятся.

Сверху скрипнуло. Вера подняла голову. Солнце било в глаза, пришлось прищуриться. На крыше надстройки, на коленях, сидел Джун. Руки в крови — не его, железо порезало. Он возился со спутниковой антенной.

— Волной задело, — сказал он. Голос чужой, будто не свой.

Тарелку смяло. Края погнулись, центральный облучатель висел на проводах, вся конструкция смотрела в небо под углом, под которым никогда не должна была смотреть. Вера даже не спросила, можно ли починить. Знала — нельзя. Не здесь. Не сейчас.

Она пошла дальше.

Коридор кончился, начался трап. Металлические ступеньки, резиновые накладки. Вера спускалась быстро, держась за поручень. Филипп — за ней, тоже не отставал.

Из машинного отделения доносились звуки. Глухие удары — металл о металл. Короткие. Ритмичные. Кто-то работал.

Вера толкнула дверь.

В машинном всегда было чисто. Михаил больше походил на хирурга в операционной, чем на механика — комбинезон без единого пятна, инструменты разложены по местам, даже воздух пах не соляркой, а озоном и горячим металлом. Вера привыкла к этому порядку. Он успокаивал.

Сейчас всё было иначе.

Михаил стоял на коленях в луже масла. Комбинезон пропитался, висел тяжёлыми складками. Руки чёрные до локтей. Рядом с ним, на корточках, замер помощник — молодой парень, четвёртый рейс. Молча подавал ключи, не проронив ни слова.

Михаил боковым зрением увидел Веру. Не обернулся.

— «Идёт в разные стороны море. А кто ж его поведёт, коли не капитан?» — сказал он через плечо. Вытер лоб тыльной стороной ладони, оставил чёрную полосу. — Привет, Вера.

— Что у тебя?

— Пока ничего сказать не могу. — Он кивнул на разобранный узел. — Сделаю всё возможное.

Филипп шагнул из-за её спины. Встал рядом, заглянул через плечо Михаилу.

— Насколько серьёзно? Нам нужно знать сроки. Мы не можем…

Вера повернула голову. Посмотрела на него — спокойно, без напряжения. Филипп замолчал на полуслове. Сделал шаг назад. Отошёл к стене, заложил руки за спину.

В дверях появился Брейвик. Запыхавшийся. Форма насквозь мокрая, волосы слиплись, по лицу текла вода — не дождь, океан.

— Вера, помощь нужна.

Она не спросила — какая. Встала и вышла следом.

На палубе было светло. Слишком светло — после тесных коридоров и масляного сумрака машинного отделения глаза резануло. Вера на секунду зажмурилась, потом привыкла.

Луи сидел на настиле, прижавшись спиной к лебёдке. Лицо серое, зубы сжаты. Он не кричал — только дышал часто-часто, как загнанная собака. Нога зажата между барабаном и стальным упором. Трос соскочил при ударе волны, механизм сместился. Кость раздроблена — это было видно даже сквозь штанину.

Филипп подошёл, посмотрел. Отвернулся. Отошёл к борту, встал спиной, глядя на воду.

У Веры расширились глаза — только на секунду. Потом она опустилась на корточки рядом с Луи.

— Брейвик, сюда.

Они упёрлись плечами в механизм с двух сторон. Вера коротко кивнула — навалились вместе. Тяжёлая сталь поддалась не сразу, заскрежетала, но поползла. Луи вытащил ногу и тут же отполз в сторону, зажимая рану ладонями. Кровь текла сквозь пальцы, капала на палубу, смешивалась с морской водой.

— Повезло тебе, — сказал Брейвик. — Если бы не зажало — улетел бы за борт.

Луи хохотнул. Коротко, безрадостно. Ветер донёс запах перегара — резкий, кислый. Вера отметила про себя. Не сейчас. Потом.

Сверху, с надстройки, выглянул Джун.

— Капитан, корабельную связь починил.

— Аптечку принеси, — сказал Брейвик, не оборачиваясь.

Джун посмотрел на ногу Луи. Лицо его сделалось сперва белым, потом серым. Он замер — секунду, две, три. Смотрел на раздробленную кость, на кровь, на пальцы, которыми Луи всё ещё пытался зажать рану.

— Джун, — позвала Вера.

Он моргнул. Кивнул — резко, будто очнулся. И исчез за дверью. Вернулся быстро, почти бегом. В руках — красный ящик с крестом. Передал Брейвику. А сам отвернулся к борту, вцепился в леера, дыша ртом.

Филипп не выдержал.

— Нет, ты посмотри на него, — сказал он. Голос дрожал — от злости, от страха, Вера не разобрала. — Пьяный. В открытом океане.

— Месье Филипп.

— У нас контракт, международный статус, разрешения, а тут…

— Месье Филипп, — Вера повысила голос. — Остыньте.

Он замолчал.

— Если вас что-то не устраивает — говорите мне. С командой я разберусь сама.

Филипп смотрел на неё. Дёрнул плечом, будто хотел что-то сказать, но передумал. Отошёл. Встал у борта, скрестил руки на груди.

Из машинного отделения выскочил помощник Михаила. Парень — молодой, но с крепкими нервами — глянул на ногу Луи, на лужу крови, но лица не потерял. Остановился, перевёл дыхание.