Петр Перовский – ТУДА. Медея (страница 3)
Никто не ответил. Он подбежал к пульту, нажал кнопку связи.
— Джун, соедини со спутниковым центром.
Помехи.
— Джун?
На пороге возник сам связист. Бледный, растерянный.
— Нет связи, — сказал он. — Никакой.
Он замолчал, глядя куда-то мимо собравшихся.
Объект был уже позади корабля. Вера дала полный ход. Двигатели взревели, «Медея» содрогнулась и тяжело пошла вперёд, набирая скорость.
— Брейвик! — крикнула Вера. — Предупреди остальных. Пусть привяжутся.
Старпом выскочил на палубу.
Филипп поднял бинокль, последний раз посмотрел на объект. Потом опустил, похлопал Веру по плечу и молча занял место в кресле, пристегнувшись.
— Я к себе? — неуверенно спросил Джун.
— Не дури. Садись здесь.
Связист опустился в кресло у переборки.
Вера уже видела светящуюся полосу в отражении лобового стекла.
— Ну где же ты, Брейвик.
Старпом вбежал, плюхнулся в кресло и начал пристёгиваться.
Раздался хлопок. Оглушительный, нечеловеческий.
Вера закрыла глаза — яркая вспышка заполонила всё пространство. Стёкла затрещали, но не разбились. Кто-то вскрикнул. Кто-то зарычал сквозь зубы. Сама Вера сжала челюсти до ломоты.
Вспышка исчезла.
Она открыла глаза. Ничего не поняла — не было ни огня, ни разрушений. Только вода за бортом вдруг стала уходить в одну сторону.
Волна. Огромная. Вера не видела её, когда открыла глаза, но чувствовала.
Выругалась.
На разворот времени не оставалось. Придётся встречать спиной.
— Крепитесь.
Она развернула «Медею» кормой к волне.
Сначала была тишина. Потом звук — далекий, низкий, нарастающий. Гул, от которого завибрировали переборки. Вера смотрела на экран радара — там росла стена. Не верила своим глазам, но верила приборам.
Волна шла на них.
Она упёрлась ногами в палубу, вцепилась в штурвал. «Медея» вздрогнула, когда первый край поднял корму. Вера почувствовала, как корабль начинает задираться — медленно, тяжело, будто нехотя.
Она дала газ. Движки взревели, винты забили воду. «Медея» попыталась удержаться, но волна была сильнее. Корму подбросило выше. Корабль заскрипел — протяжно, жалобно, как живой.
Вера не отпускала штурвал. Глаза смотрели в приборы, пальцы чувствовали каждую вибрацию. Она вращала штурвал то вправо, то влево — мягко, точно, без паники. «Медея» слушалась. Нехотя, со скрипом, но слушалась.
Волна перекатилась под килем. Корабль клюнул носом — Вера сбросила газ, дала корме опуститься. Не резко, плавно. Сейчас важнее не переломить корпус.
Стена воды поднялась над ними. Вера видела её краем глаза — тёмную, кипящую. «Медея» полезла на неё, медленно, тяжело. Движки выли на пределе. Михаил молчал — значит, держатся.
Вера не молилась. Не просила. Только работала.
Корабль задрался выше — градусов тридцать, сорок. Кресло старпома скрипнуло, кто-то охнул. Вера не обернулась.
Она дала ещё газа. Винты забили воду с такой силой, что корма заходила ходуном. «Медея» замерла на мгновение — на самом гребне. Вера ждала. Секунда. Другая.
Волна пошла дальше.
Корабль начал опускаться — медленно, осторожно, будто боялся рассыпаться. Вера держала штурвал, работала движками, не давая корме зарыться.
Волны приходили одна за другой — меньше, слабее. «Медея» успокаивалась. Последняя прошла под килем, даже не качнув.
Вера выдохнула. Отпустила штурвал. Руки дрожали.
— На этот раз послушала.
Глава 2
Вера выдохнула. Отпустила штурвал. Руки дрожали.
— На этот раз послушала.
Никто не ответил. В рубке стояла тишина — не спокойная, а та, которая бывает после удара. Когда уши ещё не отошли, а мозг только начинает понимать: живы.
Вера огляделась.
Филипп сидел в кресле, пристёгнутый, бледный. Глаза открыты, смотрит вперёд, но не видит. Потом моргнул. Дёрнул плечом, отстегнул ремни. Встал. Подошёл к ней. Похлопал по плечу — раз, другой. Неловко, но искренне. Сказал что-то по-французски, тихо. Вера не разобрала. Кивнула.
Брейвика на месте не было. Отстегнулся, вышел — она даже не заметила когда. Но это Брейвик. Она привыкла. Он всегда знал, что делать. Уже, наверное, на палубе.
Джун сидел в кресле у переборки. Белый. Руки на подлокотниках, пальцы вцепились. Смотрел в одну точку — на экран, где сейчас ничего не было. Вера окликнула:
— Джун.
Не услышал.
— Джун.
Дёрнулся. Повернул голову. Глаза пустые, не здесь.
— Всё прошло, — сказала Вера. — Спокойно.
Он открыл рот. Закрыл.
— Мне нужна твоя помощь.
Сработало. Джун моргнул, сглотнул, кивнул. Быстро-быстро.
— Да, капитан. Да, конечно. Сейчас. Я проверю.
Он начал отстёгиваться, пальцы не слушались. Вера ждала. Не помогала.
— Связь не работает, — сказала она.
— Я понял. Я сделаю.
Джун наконец справился с ремнями, поднялся. Шатало. Но он вышел сам.
Вера проводила его взглядом. Вспомнила, как сама в первый раз вышла в океан. Тоже думала — привыкла на тренажёрах, ничего страшного. А когда ударило — не могла пошевелиться. Старпом тогда подошёл, сказал: «Дыши». И отошёл. Не жалел. Не помогал. Просто дал время.
Старый норвежец. Другой. Не Брейвик.
Она качнула головой — потом, не сейчас.