Петр Перовский – ТУДА. Медея (страница 2)
— Почему стоим? — голос жёсткий, глаза злые. — Что на этот раз?
Вера молчала. Не могла объяснить.
— Месье Филипп, — сказала она наконец. — Прошу подождать.
— Подождать? — он шагнул ближе. — Ты хоть понимаешь, сколько пришлось потратить времени, сил, денег, чтобы получить разрешение на исследование? Мы здесь не рыбу ловим.
— Я прошу час. На батискафе можно добраться и отсюда. Но не сейчас.
Француз не слушал. Уже направился к выходу. Из коридора донёсся его голос:
— Луи, подготовь батискаф.
Шаги затихли. Последнее слово долетело до Веры — тихое, брошенное через плечо. Упрямая ослица.
Она встала, подошла к панорамным окнам.
Вода спокойная, серая, бесконечная. Ни ряби, ни ветра. Океан застыл. Но взгляд почему-то приковывался не к воде. К небу.
Что-то было с ним не так. Вера не понимала — что. Посмотрела на часы. Вечер. Ещё не слишком поздний.
Может, всё дело в звезде. Она висела на фоне чистого неба — одна-единственная, слишком яркая для этого часа.
— Капитан.
Вера обернулась. Джун вызывал по корабельной связи.
— Послушайте, мне уже кажется, что я с ума схожу.
Она резко подошла к пульту, включила громкую связь.
Из динамика сначала пошло шипение. Потом голос. Детский. Далекий. С помехами, рваный.
— Пап?
Шипение.
— Ты опять во что-то влез?
Треск.
— Насколько далеко?
Снова помехи.
— Знаю хорошее место.
Шипение заполнило всё. Потом — короткое, отчётливое:
— Летим туда.
Снова шипение. Белый шум. Пустота.
Вера выключила связь. Сердце колотилось где-то у горла. Она коротко сказала Джуну:
— Никому не говори.
Тот подтвердил и отключился. Слишком быстро.
В дверях появился старпом. Высокий, поджарый, с жёстким скуластым лицом. Норвежец Брейвик, с которым вместе плавали уже восемь лет. Ни разу не подвёл.
— Филипп в бешенстве, — сказал он, проходя в рубку. — Батискаф готовит. Сам командует, сам матерится.
Он перевёл взгляд на Веру. Замолчал.
— Что с тобой?
— Ничего.
Брейвик шагнул к окнам. Вгляделся в небо. Заметил звезду.
— Ты из-за неё остановила «Медею»?
Вера помедлила.
— Наверное. Не знаю. Нужно подождать.
Он усмехнулся, но мягко, без злости.
— Филипп ждать не будет. Он уже там всё крушит.
— Тогда распорядись, что без меня никто погружаться не будет.
— Я? — Брейвик нервно хохотнул. — Да он меня сожрёт. Злющий ходит.
— Я всё сказала. Если ему что-то не нравится, пусть придёт ко мне.
Старпом вздохнул, покачал головой и вышел.
Из динамика внутренней связи раздался голос Михаила. Ровный, спокойный.
— Вера. Что дальше?
— Держи двигатели на готовые.
— Хорошо.
С палубы послышалась ругань. Вера взяла со стола бинокль. С ночным режимом и лазерным дальномером. Выглянула за дверь.
Брейвик стоял на палубе, опустив голову. Ангар, где хранился батискаф, был открыт. Но батискаф выгружать никто не собирался.
И правильно.
Француз бурно жестикулировал. Слов Вера не разбирала. Она приложила бинокль к глазам, нашла странную звезду и приблизила объектив.
Звезда не висела. Она падала.
И это была не звезда.
Вера окликнула старпома. Все на палубе повернулись в её сторону — Брейвик, всё ещё раздражённый Филипп, палубный рабочий Луи. Вера махнула рукой и нырнула обратно к пульту.
«Медея» взревела движками. Тяжело, но уверенно начала разворот.
В рубку вбежал Брейвик.
— Что такое?
— Сам посмотри.
Она указала на бинокль. Тут же появился Филипп, перехватил его у старпома.
— Куда смотреть?
— Туда, — Брейвик показал рукой в небо.
Француз прижал бинокль к глазам, замер. Потом опустил.
— Что это?