Петр Перовский – ТУДА. Медея (страница 1)

Петр Перовский

ТУДА. Медея

Глава 1

Двигатель работал ровно. Вера чувствовала эту вибрацию спиной — привычную, почти родную. В открытом океане она обычно доверяла автопилоту. Старый, но надёжный, он ни разу не подводил. Но сейчас, за час до прибытия в квадрат, Вера отключила автоматику и заняла место за пультом.

Прямо перед ней, за стеклянным колпаком, темнел старый механический штурвал. Его давно никто не трогал. Латунь потускнела, дерево рассохлось, но отполированные рукояти всё ещё хранили следы чужих рук. Когда-то именно так управляли «Медеей». Теперь штурвал остался лишь напоминанием о прошлом.

Вера коснулась панели управления. Вывела на экран очередную поправку курса. Подняла взгляд на лобовое стекло.

Океан был спокоен. Слишком. Даже для точки Немо. Зыбь едва угадывалась, ветер дул ровно, с постоянных девяти часов. «Медея» шла легко, почти не чувствуя собственного веса. Хорошие условия. Комфортные. Вера такие не любила.

В спокойном океане есть что-то неправильное. Он ждёт. Затаился.

Она сбросила скорость за пятнадцать миль до цели. Не резко — так, чуть-чуть, на два узла. Потом ещё. Потом ещё. Движения рук мягкие, почти инстинктивные. Стрелка тахометра поползла вниз, гул дизеля стал глуше.

Три минуты. Молча.

В рубке никого, только тишина и мерцание радаров. Море за лобовым стеклом — серое, бесконечное, плоское. Вера смотрела на горизонт и чувствовала, как внутри, под рёбрами, собирается холод. Не страх. Другое. Старое, хорошо знакомое. Она называла это предчувствием дна. Когда под килем глубина, а кажется — вот-вот заденете.

В прошлый раз это чувство пришло за два часа до того, как её корабль лёг на грунт. Она тогда не послушалась.

Дверь в рубку открылась без стука.

Вера не обернулась. Узнала походку — лёгкую, быструю, с перестуком подошв о металлический настил. Магнат. Француз. Месье Филипп Леклерк. На корабле его звали просто «босс», но только за глаза. В лицо — месье Филипп.

Он замер на пороге, переводя взгляд с приборов на Веру, с Веры на горизонт.

— Мы замедляемся, — сказал он. Не вопрос — констатация.

Пальцы Веры лежали на штурвале неподвижно.

Француз сделал шаг вперёд. За его спиной, в коридоре, что-то глухо стукнуло — то ли дверью каюты, то ли кем-то из команды.

— Капитан.

Её передёрнуло. Плечи дёрнулись от озноба. Но она сдержалась. Не обернулась. Только сжала челюсть так, что желваки заиграли.

— Двенадцать узлов, — сказала она. Голос ровный, холодный. — Будем подходить аккуратно.

— У нас график.

— График подождёт.

Она произнесла это так, будто не предполагала возражений. Француз помолчал. Потом, к её удивлению, не стал спорить. Прошёл к навигационной рубке, бросил взгляд на карту, на мигающую точку цели.

— Вы что-то чувствуете, Вера.

Не вопрос. Констатация.

Она не ответила.

Француз отошёл к иллюминатору, заложил руки за спину. С минуту они стояли так — двое у серого стекла, разделённые тремя метрами палубы и многолетним молчанием о том, что нельзя объяснить словами.

— Я не сплю третью ночь, — сказал он. — Всё думаю: зачем мы сюда плывём. Вы знаете зачем, капитан.

Вера знала. Но не для него.

— Работа, месье Филипп. У нас контракт.

— Контракт, — повторил он и усмехнулся уголками губ. — Да. Конечно. Контракт.

Он ещё постоял немного, развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с пневматическим хлопком.

Вера осталась одна.

Она смотрела на горизонт. Потом перевела взгляд на эхолот. Глубина росла. Триста метров. Четыреста. Пятьсот. Океан под килем уходил вниз, в черноту, на дно, где покоились спутники, ракеты, обломки.

Она сбросила ещё один узел.

Внутренняя связь ожила.

— Капитан... у вас есть минута?

Голос растерянный, испуганный. Джун.

— Говори.

— Сигнал странный. Я раньше такого не слышал.

Вера замерла.

— Иду.

Она включила автопилот на минимальной скорости и вышла из рубки. В коридоре пахло кофе и старым пластиком. Где-то внизу, в машинном отделении, ровно гудел двигатель.

Радиорубка оказалась тесной. Джун сидел, сгорбившись, и смотрел на монитор. Экран серел белой рябью — ни карты, ни спутниковой разметки, только шум. Наушники лежали на столе. Она заметила это сразу.

— Докладывай.

Он не обернулся. Пальцы пробежали по клавиатуре, экран мигнул, но изображение не вернулось.

— Спутник потерял. Резервный работает с перебоями. Сигнал идёт, но там помехи. Выборочно. Одна частота чистая, следующая — шум, третья вообще молчит.

— Глушилка?

— Нет. Глушилка хаотичная. А эта — нет.

Вера подошла ближе. Джун пах кофе и энергетиком. Под глазами залегли тени — не спал, наверное, вторую ночь.

— Ты что-то услышал.

Он помолчал. Потом снял наушники окончательно, положил на стол.

— Голос. Обрывок. Сказал «пап». Или «папа». Не разобрал.

— Чей?

— Не знаю. Может, показалось.

— Восстанавливай связь.

Она вышла в коридор. Прошла несколько шагов, остановилась у иллюминатора.

Вода за стеклом — серая, бесконечная. Ни звезды. Ни огней. Только океан.

Вера смотрела в темноту, чувствуя, как под рёбрами снова собирается холод.

Внутренний голос молчал. Это пугало сильнее любых слов.

Она перевела взгляд вниз, на палубу. Хотела спуститься в машинное отделение. Передумала.

Пошла к мостику. Сначала не спеша. Потом шаг стал шире. Перед самой дверью захотелось бежать — сдержалась, вошла ровно.

Мостик встретил её тишиной и мерцанием приборов. Вера села в кресло, взялась за штурвал. Пальцы легли на холодный металл.

Она замерла. Не знала, почему. Но руки сами потянули штурвал на себя, до упора. Движки смолкли. «Медея» вздрогнула и остановилась.

В рубку влетел Филипп.