Петр Перовский – ТУДА. Гарнизон (страница 3)
— Не знаю.
— Ясно.
Парень поправил сумку на плече.
— А я домой еду. В Староселье. Слышали, может?
Мельник покачал головой.
— Хорошее село. Тихое. У меня там мать, сестра… и Ленка.
Он улыбнулся каким-то своим мыслям.
— Девушка моя. Ждёт, наверное. Я ей даже не написал, что сегодня приеду. Хотел сюрприз сделать.
Они шли по узкой дороге вдоль рельс. Вдалеке темнел лес. Воздух пах пылью и остывающим железом.
Парень продолжал говорить: про деревню, про сестру, про какого-то соседа с мотоциклом, про Ленку, которая «вообще-то вредная, но хорошая».
Мельник слушал вполуха. Хмурился. Его раздражало отсутствие встречающих. На остановке не было никого. Только облезлый навес и перекошенная лавка.
Парень сел на край и вытянул ноги.
— А автобуса, наверное, уже не будет…
И тут где-то далеко послышался рёв двигателя. Оба обернулись.
Из-за поворота вылетел военный УАЗик, поднимая за собой столб пыли. Мчался он так, будто опаздывал на войну.
Парень усмехнулся:
— О. А вот и ваши.
— Наверное.
УАЗ резко затормозил возле остановки. Дверь распахнулась ещё до полной остановки. Из машины тяжело вылез грузный прапорщик с красным лицом. Фуражка сидела криво. Китель был расстёгнут.
Увидев Мельника, он мгновенно вытянулся:
— Товарищ майор! Прапорщик Савченко! Прибыли для встречи!
— Вольно.
Прапорщик тут же выдохнул.
— Тут это… недоразумение вышло. Нам сообщили, что вы самолётом будете. Мы на аэродроме ждали. А самолёт из Киева прилетел уже без вас. Нам только потом передали, что вы поездом…
Он говорил быстро. Слишком быстро. И с каждой фразой всё сильнее чувствовалось: оправдывается.
— Связь ещё эта проклятая… Да и в штабе, как обычно… Одни говорят одно, другие другое…
Мельник молча слушал. Потом просто открыл дверцу УАЗика и сел внутрь. Прапорщик сразу затих. Только нервно кашлянул и полез обратно за руль.
Парень у остановки вдруг сказал:
— Счастливо вам, товарищ майор.
Мельник посмотрел на него. Несколько секунд — молча. Потом кивнул:
— И тебе. Доберись нормально.
УАЗик тронулся с места. Парень остался возле остановки — худой силуэт под старым фонарём. А впереди, за тёмной полосой леса, уже начиналась дорога к части.
***
УАЗик трясло на разбитой дороге. Пыль лезла в окна даже через щели.
Прапорщик Савченко вёл машину сам — уверенно, одной рукой, иногда нервно поглядывая на Мельника.
Тот сидел молча. Смотрел вперёд. Слушал. Отмечал.
Машина была почти новая. Не с завода, конечно, но явно после ремонта. Сиденья перетянуты свежим серым дерматином. Панель не выцвела. Даже ручки дверей не болтались.
Мельник машинально провёл пальцем по чистой обшивке. «Года не прошло», — подумал он.
Ещё зимой в Киеве спорили: какие части вообще удастся удержать, чем платить офицерам, где брать топливо. А теперь уже осваивали американские деньги. Быстро. Очень быстро.
Савченко всё говорил. Про связь. Про штаб. Про аэродром. Про то, что «там наверху сами ничего толком не понимают».
Мельник слушал вполуха.
— …ну и потом уже только вечером сообщили, что вы поездом прибыли…
Мельник отвёл взгляд от окна.
— Когда вернулся?
Савченко моргнул. Не сразу понял вопрос.
— Кто?
— Сидоров.
— А… да вчера, представляете?
— Нет, не представляю.
Тишина. Только двигатель надсадно гудел на подъёме. Мельник ждал. Савченко сглотнул.
— Эээ… из леса вышел.
— Так.
— Просто в часть зашёл. Сам. Будто ничего не было.
— Во сколько?
— Ну… часов в шесть вечера, так говорят.
— Говорят?
Снова пауза. На этот раз длиннее. Савченко заметно напрягся.
— Виноват, товарищ майор. Уточним. Составим рапорт.
Мельник кивнул.
За окном потянулись тёмные склады. Дальше — редкие фонари. Потом снова лес.
— Эээ… — прапорщик опять замялся. — Там ещё странность одна.
Мельник промолчал.
— Дождь вчера был. Ливень просто. Грязища кругом… а этот… Сидоров… сухонький пришёл. Чистенький. Будто и не по лесу шатался.
Мельник не ответил. Только отвернулся к окну.
Лес тянулся совсем рядом с дорогой. Тёмный. Плотный. И между деревьями вдруг мелькнула белая полоса насыпи. Узкая. Неровная. Уходящая куда-то в глубину.