Петр Перовский – ТУДА. Гарнизон (страница 2)
А когда он убрал ногу — выпрямилась обратно. Слишком быстро. Ненормально быстро.
Лунёв нервно усмехнулся:
— Да ну… не может быть.
Они прошли ещё метров сто вперёд.
И насыпь появилась снова.
Такая же белая.
Будто кусок пространства просто вырезали из леса. Аккуратно. Без следов.
Чуть дальше лежали забытые инструменты.
Корнеев долго смотрел на них, потом тихо сказал:
— Пошли обратно.
И впервые за весь день ему стало по-настоящему страшно.
Глава 1
Майор Андрей Сергеевич Мельник не любил поезда. Не из-за шума или тряски. Наоборот — ехали они обычно ровно. Убаюкивающе. Раздражало другое. В поезде всегда было слишком много времени для мыслей.
Он сидел у окна купе, положив ладонь на закрытый кожаный чемодан, и смотрел в темнеющее стекло.
За окном тянулись редкие огни. Иногда — станции. Иногда — просто одинокие фонари возле каких-то полустанков.
Украина менялась прямо на глазах. Новые флаги. Новые нашивки. Новые печати на старых документах. А люди оставались прежними. Те же прапорщики. Те же склады. Те же списанные двигатели, «ушедшие» налево.
Те же офицеры, научившиеся за последние полгода произносить слово «демократия» с таким видом, будто всегда его знали.
Мельник тихо усмехнулся. Потом снова стал серьёзным. Он прекрасно понимал, почему его отправили в эту часть. Не из-за избитого срочника. И не из-за дезертира. Американцы. Вот и вся причина. В Киев пришла бумага. Потом ещё одна. Потом чей-то звонок сверху.
И внезапно обычная драка в гарнизоне превратилась в «инцидент, требующий особого контроля».
Мельник вздохнул и посмотрел на часы. Без пяти девять.
В дверь купе постучали.
— Товарищ майор?
Проводница осторожно заглянула внутрь. Молодая ещё. Уставшая.
— Через пять минут прибываем.
— Благодарю.
Она уже хотела закрыть дверь, но задержалась:
— Там у вас чемодан тяжёлый? Помочь?
— Не стоит.
— Ну как знаете.
Дверь закрылась. Мельник поднялся, поправил китель и снял с вешалки фуражку. Как всегда — идеально выбрит. Как всегда — аккуратен. Даже после суточной дороги. Он взял чемодан и вышел в коридор.
В этот же момент кто-то резко выскочил из соседнего купе и едва не врезался в него плечом.
— Ой! Извините! Извините ради Бога!
Парню было лет восемнадцать, не больше. Худой, светловолосый, смешно лопоухий. Он тут же подхватил падающую сумку и виновато улыбнулся.
— Я вас не задел?
— Нет.
— А то я спросонья вообще ничего не соображаю.
Мельник коротко кивнул и пошёл к тамбуру. Парень двинулся следом. Молчал он секунд десять. Потом не выдержал:
— Вы тоже на сто сорок четвёртом выходите?
— Да.
— А я уж думал, один буду. Тут обычно никто не выходит.
Он говорил легко. Без напряжения. Так болтают люди, которые ещё не успели устать от жизни.
В тамбуре пахло железом и угольной пылью. Проводница открыла наружную дверь и зевнула.
— Ну что, мальчики, приехали.
— А вы тут часто ездите? — тут же спросил парень.
— Каждый день почти.
— И не страшно?
— Чего мне бояться?
— Ну… место такое.
Проводница хмыкнула:
— Страшно здесь только зарплату получать.
Парень рассмеялся. Потом повернулся к Мельнику:
— А вам не на автобус?
— Нет. Меня встретят.
— А-а…
Поезд начал замедляться. За мутным стеклом проплыла тёмная платформа. Почти без света. Только один фонарь трещал возле старой таблички. Состав тяжело дёрнулся и остановился.
Дверь открылась. Вечерний воздух оказался неожиданно холодным. Мельник первым сошёл на платформу. Следом спрыгнул парень с сумкой.
Поезд стоял тихо. Никто больше не выходил. Никто не заходил. Только где-то впереди лязгнули сцепки.
Мельник огляделся. Пусто. Старый бетон платформы. Трава вдоль рельс. Насекомые возле фонаря. И табличка: «144 км».
Парень уже шагал рядом.
— Вам в часть? — спросил он.
— Да.
— Тогда нам почти по пути. Я до остановки. Тут автобус иногда ходит. Если не сломался опять.
Мельник ещё раз посмотрел по сторонам. Никого. Это ему не понравилось.
— Далеко отсюда?
— Да нет, минут десять. А вы надолго сюда?