Петр Перовский – ТУДА. Гарнизон (страница 1)
Петр Перовский
ТУДА. Гарнизон
Пролог
Лейтенант Корнеев терпеть не мог бессмысленные задачи.
Поэтому, когда капитан Руднев остановил колонну возле старого переезда и ткнул пальцем в сторону леса, Корнеев даже не сразу понял, что тот говорит серьёзно.
— Вот здесь дорогу сделаем, — сказал капитан. — Насыпь через лес. До аэродрома. А то по объездной полдня тащиться.
Солдаты переглянулись.
За лесом действительно строили новый аэродром. Ещё весной туда начали возить бетонные плиты, технику и какие-то странные контейнеры без маркировки. Ходили слухи, что объект курируют из Киева, а помогают американцы — то ли оборудование поставляют, то ли консультируют.
Кто-то говорил, что потом здесь откроют международный аэропорт.
Другие только смеялись.
— Товарищ капитан… — осторожно начал кто-то. — Так там же лес сплошной.
— Вижу, что не море, — отрезал Руднев. — Лопаты получите у прапора. И чтобы к вечеру был проход.
Он говорил раздражённо, будто злился не на задачу, а на сам факт существования этого леса.
Через двадцать минут пятеро срочников уже тащили инструменты к опушке.
Август девяносто второго выдался душным. Воздух стоял неподвижно, и даже птиц почти не было слышно.
Сначала работа шла бодро. Рубили молодняк, разгребали кусты, таскали мешки с щебнем. Шутили. Подкалывали друг друга. Один рассказывал про девушку из Воронежа, другой — как после армии купит мотоцикл.
Иногда над лесом проходили самолёты.
Низко. Тяжело.
И каждый раз кто-нибудь поднимал голову и говорил:
— Во, америкосы опять прилетели.
К вечеру они углубились в лес почти на километр.
Узкая белая полоса насыпи тянулась между деревьями, как шрам.
Именно там всё и произошло.
Сначала — обычная перепалка.
Сидоров толкнул плечом Рыжова, тот огрызнулся. Кто-то засмеялся. Потом Сидоров неожиданно ударил его в лицо.
Удар был такой силы, что Рыжов упал сразу.
Все замерли.
Сидоров тяжело дышал и смотрел на лежащего товарища так, будто видел его впервые.
— Ты чего?.. — тихо сказал кто-то.
Но Сидоров уже не слышал.
Он набросился снова. Бил молча. Жестоко. Не как в драке — как будто пытался уничтожить что-то перед собой. Остальные кинулись оттаскивать его, но он раскидал двоих так, словно не чувствовал ни усталости, ни боли.
А потом внезапно остановился.
Посмотрел на свои руки.
На кровь.
И выражение его лица изменилось так резко, что у Корнеева по спине пробежал холод.
Сидоров будто только сейчас понял, что сделал.
Он попятился.
Оглянулся на лес.
И бросился бежать в темноту между деревьями.
Просто исчез.
Они искали его почти час.
Безрезультатно.
Рыжова кое-как дотащили обратно в часть — избитого до полусмерти, с раздробленной челюстью и выбитыми зубами.
Прапорщик выслушал сбивчивый рассказ молча, а потом нахмурился:
— Инструменты где?
Все переглянулись.
В спешке они забыли лопаты и топоры возле насыпи.
— Да никуда не денутся, — сказал Корнеев.
— Ага, — буркнул прапорщик. — Только попробуйте потерять казённое имущество. Там и так американцы каждую гайку считают.
В итоге обратно отправили двоих.
Корнеев пошёл вместе с тихим худым срочником по фамилии Лунёв.
Солнце уже садилось. Лес стал совсем другим — тёмным, плотным, чужим.
Они быстро нашли начало насыпи.
Белая полоса уходила между деревьями.
Шли молча.
Потом Лунёв вдруг остановился.
— Слушай…
— Чего?
— А где дальше?
Корнеев поднял фонарь.
Насыпь обрывалась.
Просто обрывалась.
Будто её никогда здесь не было.
Перед ними тянулся обычный лесной участок — трава, мох, кусты. Нетронутые. Ровные.
Корнеев медленно сделал шаг вперёд.
Трава под сапогом примялась.