Петр Перовский – ТУДА. Гарнизон (страница 5)
— И ещё, товарищ майор.
Мельник обернулся.
— Здесь не Киев. Не люблю, когда мне мешают работать.
Мельник несколько секунд смотрел на него. Потом спокойно ответил:
— Я тоже. Поэтому постараюсь управиться быстро.
И вышел из кабинета.
***
Дверь за Мельником закрылась мягко, почти бесшумно. В коридоре было тихо. Только где-то в глубине штаба трещал телефон.
Дневальный шёл впереди быстрым шагом, то и дело оглядываясь, будто боялся, что майор внезапно исчезнет или передумает идти.
Мельник молча следовал за ним. Линолеум под ногами был затёрт до серых полос.
На стенах висели новые украинские плакаты поверх старых следов от советских стендов. В некоторых местах краска отличалась оттенком — будто символику меняли в спешке.
Возле одной из дверей дневальный остановился.
— Кабинет замполита, товарищ майор.
Он открыл дверь и посторонился.
Внутри пахло пылью, бумагой и старым табаком. Кабинет оказался небольшим. У стены — шкаф с папками. Под окном — письменный стол.
На стене — новый сине-жёлтый флаг и бледный прямоугольник рядом, где раньше явно что-то висело. Наверное, портрет.
Мельник поставил чемодан возле стола.
На столе лежала раскрытая тетрадь. Кружка с засохшим чайным налётом. Пепельница с двумя окурками. Кабинет не выглядел заброшенным. Скорее — временно оставленным.
— Замполит где? — спросил Мельник.
— В отпуске вроде… — неуверенно ответил дневальный. — Или в госпитале. Я точно не знаю.
Мельник кивнул.
— Свободны.
Солдат облегчённо исчез за дверью.
На несколько секунд стало совсем тихо. Где-то снаружи глухо проехал грузовик.
Мельник подошёл к окну. Отсюда была видна часть: казармы, склады, вышка и дальше — тёмная линия леса.
Он уже собирался отвернуться, когда в дверь негромко постучали.
— Разрешите?
В кабинет вошёл капитан лет тридцати пяти. Высокий. Худой. С усталым, но спокойным лицом. В руках — папка и две кружки.
— Капитан Гречко, начальник штаба, — представился он. — Подполковник просил помочь вам с материалами.
Он поставил одну кружку на стол.
— Чай, правда, уже холодный. Свежего сейчас не найти.
Мельник коротко кивнул:
— Благодарю.
Гречко говорил спокойно. Без суеты. Без попытки понравиться. И без того особого напряжения, с которым в этой части, кажется, разговаривали все остальные.
— Вы уж не держите на командира зла, товарищ майор, — сказал он, открыando папку. — Он третьи сутки почти не спит.
— Почему?
Гречко едва заметно замялся.
— Да всё сразу навалилось. Проверки. Аэродром этот. Американцы. Теперь ещё Сидоров…
Он пожал плечами. Не оправдывал. Просто объяснял. Мельник отметил это сразу. Первый нормальный разговор за весь вечер.
Гречко тем временем раскладывал бумаги по столу.
— Здесь рапорты дежурных. Медицинское заключение по Рыжову. И объяснительные срочников.
— Полные?
Капитан хмыкнул:
— Насколько у нас вообще что-то бывает полным.
Мельник невольно посмотрел на него внимательнее. Гречко выдержал взгляд спокойно.
— Вы были там? — спросил майор.
— На насыпи? Нет. Уже после приехал.
— А кто был?
Капитан взял папку со стола. Открыл. Некоторое время перебирал листы, потом по очереди вытащил три объяснительные.
— Лунёв. Стаценко. И лейтенант Корнеев.
Мельник принял бумаги.
— И все говорят одно и то же?
Гречко задумался. Потом медленно ответил:
— Нет.
Тишина.
Мельник опустил взгляд на объяснительные.
Писали торопливо. Чернила местами размазались. У Стаценко почерк был почти школьный. У Корнеева — ровный, офицерский.
Лунёв писал хуже всех. Будто не писал, а царапал бумагу.
Мельник остановился. Прищурился.
— А это что?
Гречко подошёл ближе. Майор молча показал пальцем на строчку. Несколько секунд капитан всматривался в текст. Потом нахмурился.
В объяснительной было написано: «…после чего увидели, что насыпь…» Слово «насыпь» было жирно зачёркнуто. Поверх него неровно, почти по буквам, вписано: «инструменты». Дальше текст продолжался как ни в чём не бывало: «…и вернулись назад в часть».
Мельник ещё раз посмотрел на строчку. Странная ошибка. Не грамматическая. Не случайная описка. Так не ошибаются. Лунёв будто сначала собирался написать одно — а потом испугался написанного.
Гречко тихо хмыкнул:
— Я тоже обратил внимание.