Петр Красильников – У креста за пазухой (страница 5)

Что же остается? Крест могли украсть только свои. Они могли сделать это для того, чтобы дискредитировать отца Василия, для которого пропажа креста может означать конец карьеры. Как только высшее церковное руководство узнает об этом и сделает соответствующие выводы, крест можно вернуть. В противном случае зачем вообще его нужно было красть. Опять политикой попахивает. Но здесь есть одно маленькое «но», которое может испортить всю версию. С момента пропажи креста прошла целая неделя, а о том, что он исчез знает только узкий круг лиц. Злоумышленники могли бы уже давно сообщить тому же владыке. Тот вызвал бы отца Василия на ковер и сделал бы оргвыводы. Тем не менее, похитители молчат. Выходит, что это не совсем политика?

Да-а, Ленка, детектив из тебя никудышний, – заключила я про себя, – простую головоломку решить не можешь. Ну и пошли они все к черту! А я буду спать, утро вечера, как известно, мудреннее, а завтра начнем с того, что более близко познакомимся с персоналом Духосошественского собора.

Спалось мне хорошо, только все время казалось, что мне кто-то звонит. Несколько раз я просыпалась от телефонного звонка. Но едва я открывала глаза, как он замолкал, а когда засыпала, звонил снова. Это было похоже на то, словно кто-то следит за мной и специально набирает номер моего телефона в тот момент, когда я вижу какой-нибудь сон.

Последний раз я проснулась где-то около шести часов утра и теперь уже не могла заснуть. Накинув на плечи халат я пошла к телефону и стала ждать.

Интересно, сколько времени эта сволочь даст мне на то, чтобы я заснула? – спросила себя. Телефон молчал ровно полчаса и потом пронзительно так зазвонил. Я не ошиблась, мне действительно кто-то звонил всю ночь. Я схватила трубку, но в ответ услышала лишь короткие гудки. Какое-то время я еще ждала, надеясь, что звонки будут продолжаться, но телефон молчал. Конечно, сон мой пропал, хотя в это время особенно хотелось поспать.

Я отправилась на кухню и стала заваривать кофе, то и дело поглядывая на телефон. Вероятно, мой мучитель тоже утомился и перестал звонить. Тем не менее эти странные ночные звонки насторожили меня. Если бы кто-то проверял дома я или нет, то он бы не стал названивать всю ночь, а здесь словно кто-то специально решил лишить меня сна. Да брось ты, – стала я успокаивать себя, – может быть это кто-то звонит по межгороду и не может дозвониться, а тебе все мерещится, что это козни злоумышленников.

За окном уже светало. Обычно по утрам я просыпаюсь в хорошем настроении, а теперь на душе было тревожно и муторно. Сейчас я была готова наброситься на любого с кулаками и впервые за последние дни вдруг поняла, что элементарно соскучилась по мужчине.

Это что, я так и проживу одна без мужика? – спрашивала я себя.—И ведь, действительно, придется жить одной, несмотря на то, что я многим нравилась и, если бы захотела, то хоть сейчас десяток мужиков валялись бы у моих ног. Но ведь иногда хочется прямо сейчас, немедленно, сию минуту, забыв про все, упасть в объятия, и быть его всей без остатка…

Как побитая собака я побрела в зал, села в кресло и так, размышляя о своей нелегкой бабьей доле, незаметно уснула.

Я проснулась от резкого телефонного звонка. Ничего не понимая, буквально на автопилоте, я бросилась к телефону. Звонил Георгий. Мои большие настенные часы показывали одиннадцать. Вот это вздремнула, – подумала я.

Георгий сообщил, что список он составил и ждет меня у храма Утоли Моя Печали. Все еще пребывая в полусонном состоянии, я отправилась в ванну и только приняв душ, пришла в себя. Пока я сушила и укладывала волосы, пока одевалась, приводя в порядок свой невыспавшийся фейс, я все время думала об этих ночных звонках. Надо же, как они меня задели! Но в голове моей, как пел в свое время Винни Пух, почему-то роились одни опилки. Только выйдя на улицу я немного пришла в себя.

На это раз я решила не прибегать к услугам общественного транспорта, а отправилась на стоянку и взяла машину Вадика, которой не пользовалась еще с тех пор, как он уехал в свою так называемую командировку. Машина была в полном порядке, правда, за все время стоянки мне пришлось выложить здоровенному амбалу кругленькую сумму денег. Слава Богу, они у меня были, а то пришлось бы вскоре расплачиваться машиной.

Уже через полчаса мы с Георгием сидели в парке Липки. Глядя

на нас со стороны можно было подумать, что молодая девушка

прямо здесь решила исповедаться священнику. По крайней мере наша пара вызывала недоуменные взгляды прохожих. Жутко хотелось курить, но я почему-то не решалась это сделать в присутствии Георгия. Эта проклятая стеснительность испортила мне немало крови и часто мешала в жизни. Наверное так и придется помирать с румянцем стыда на щеках за бесцельно прожитые годы.

Георгий передал мне список и кратко охарактеризовал каждого из членов клира.

Я переписал всех двенадцать человек. На сегодняшний день они живы и здоровы за исключением одного, – тихим голосом стал говорить Георгий.—Церковный чтец Афанасий вот уже трое суток не появляется на службе.

Стало быть он исчез в субботу? – спросила я.

Выходит, что так, но, как я вам уже говорил, в субботу храм был закрыт, поэтому он мог не появляться на службе.

А что он из себя представляет?

Афанасий служит в храме больше десяти лет и за это время у него не было ни одного нарекания. Родом он из Самары, а в нашем городе живет больше двадцати лет. У него была тяжело больна жена. Ровно два года тому назад она умерла. С тех пор у Афанасия появились какие-то странности. Он сторонился других членов клира, был неразговорчив, малообщителен. О его жизни вне церкви мало, что известно. Он был рукоположен владыкой, но карьера священослужителя его не прельщала. Собственно говоря, – продолжал Георгий, – у него трагическая судьба. Много лет назад его дочь-подростка изнасиловал и убил маньяк. После этого события слегла жена, а Афанасий, который работал преподавателем в Самаре, все бросил и поступил в духовную семинарию. Живет он один на окраине города, – Георгий назвал адрес.

Я поеду к нему, – решительно заявила я.—Может быть Афанасий и станет тем самым «золотым ключиком», который позволит нам открыть каморку папы Карло.

В ответ Георгий улыбнулся, – продолжая все также ласкать меня взглядом. Какие бури сейчас бушевали в его груди, можно было только догадываться. Интересно, а давали ли он обет безбрачия? – пришел мне в голову такой вопрос.

Я бы поехал с вами, но у меня очень важное дело в семинарии, сегодня заседает редакционная комиссия, которая следит за выпуском сборника истории святителей нашего края, я приглашен туда, как специалист в истории местных церквей.

Ничего, я найду его сама и если что я вам позвоню. Когда вы освободитесь?

Я буду на связи не раньше шести часов вечера, – ответил Георгий.

Мы простили и вскоре моя, то есть Вадика, то есть моя машина неслась по улицам города. Мне пришлось долго петлять среди трущеб Индустриального района в поисках квартиры, где проживал чтец Духосошественского собора, загадочный Афанасий.

Предприятия, некогда составлявшие гордость нашего города и области все стояли, Динамично развивавшийся в прошлом Индустриальный район переживал эпоху оскудения. Дома давно не ремонтировались, повсюду встречались пролы с синими пропитыми лицами. Громадные кучи мусора, мерзость запустения, окраина.

Вскоре выбившись из сил, я остановила машину у нечто слабо напоминавшее собой скверик, где несколько деревьев уже успели засохнуть от тоски, а кустарник был завален мусором я вышла, чтобы расспросить прохожих. Первым мне на встречу попался синюшного вида мужчина, возраст которого определить было невозможно.

Здравствуйте, – обратилась я к нему, – вы не подскажете, где здесь дом номер четыре?

Чо? – он уставился на меня мутными глазами, слабо соображая чего от него хотят.

Это улица Садовая?

Ну, – буркнул он в ответ.

А дом номер четыре где?

А-а, дом, ну дом не знаю где, – промычал он.—Из ствола будешь? – мужик вынул из-за пазухе бутылку то ли водки, то ли самогона, разобрать было невозможно.

Из чего?

Пить будешь? – рыкнул он.

Спасибо, не пью, ответила я и поспешила подальше от этого типа.

Из прямо таки дурацкого положения меня спасла бабулька божий одуванчик, которая сидела одна на лавочке. Оказывается четвертый дом был совсем рядом, за поворотом. Я без труда нашла квартиру Афанасия и, не найдя на двери звонка, негромко постучала. За дверью было тихо, хозяев, по всей вероятности не было дома. Я постучала громче.

Чего ломишься? – услышала я за спиной чей-то голос.—

Нет его дома.

Я обернулась и увидела здоровенную тетку, которая, казалось, такой и родилась на свет Божий. По крайней мере, сказать сколько ей лет не мог никто.

А вы откуда знаете? – робким голосом спросила я.

Тебе что ль Афанасий нужен? Так его уже дня три как нет дома. Крыша у него на этот раз поехала, пошел, наверное, странствовать. Бедняга, – вздохнула женщина и стала спускаться вниз.

Вы его знаете, что с ним? – бросилась я следом за ней и настигла только у входа в подъезд.

Тебе то зачем этот несчастный? – пробасила она.

Меня из храма прислали, интересуются, что с ним могло случиться, – соврала я.

Ты, что, монашка?

Нет, но…

Странный он этот ваш Афанасий, – снова вздохнула она и плюхнулась на скамейку.