Петр Красильников – У креста за пазухой (страница 4)

Да-да-да, – оживился ключарь, – очень редкая и дорогая вещь, ей нет цены.

Понятно, – многозначительным тоном ответила я.—

Давайте вспомним все по порядку, – обратилась я к ключарю, – простите, как вас величать?

Отец Николай, – скороговоркой ответил тот.

Когда вы в последний раз видели крест? Только постарайтесь вспомнить все до мелочей.

М-м, когда-когда,– он почесал свою редкую седую бороденку, – дай Бог памяти… Так, это было, дочка, аккурат в прошлую пятницу. Вечером я осмотрел все вещи и закрыл ризницу, крест лежал на своем месте. в другой раз ризницу я открыл в понедельник, и только тогда обнаружил пропажу креста.

Дело в том, что в субботу в некоторых помещении храма велись подготовительные работы, – уточнил Георгий, – к ремонту. Строители завершили все дело к полудню, а в воскресенье храм был закрыт и служба в нем не велась.

Да-да, ключи я сдал в пятницу и взял их только рано утром в понедельник, – сказал отец Николай.

Выходит, что крест мог пропасть или в в пятницу ночью, или в субботу, или в воскресенье. Скажите, Георгий, а отец Василий в эти дни был у себя?

В том-то и дело, что он уезжал в Хвалынский район по делам епархиального управления. После того как в субботу я закрыл храм, мы и поехали с отцом Василием в Хвалынск, откуда вернулись только в понедельник к обеду.

И все это время, надо полагать, ключ лежал у вашего настоятеля в сейфе?

Да, разумеется, – кивнул головой Георгий.

А сторож храма, я могу его увидеть?

А я и есть сторож, – ответил отец Николай.

Значит, и в субботу и в воскресенье вы были при храме.

Это не обязательно, – ответил за него Георгий, – сторож дежурит в храме только в ночное время.

Я, дочка, дежурил и в субботу и в воскресенье, – уточнил ключарь отец Николай.

И не заметили ничего подозрительного? – не скрывая собственного удивления, спросила я.

Я, как и положено, делал обход, проверял окна двери, подходил и к ризнице, но ничего такого необычного не заметил. Чтобы там шум какой, треск, все было как обычно.

Дрых ты, наверное, батюшка, дрых без задних ног, – подумала я про себя, вопросительно глянув в сторону Георгия.

Георгий, а кто еще имеет доступ к сейфу настоятеля?

Только сам отец Василий.

Ну а если, он в отъезде, а в храме—служба, что тогда?

Да ведь вещами, которые хранились в ризнице мы и не пользовались, все необходимое для службы находится в храме и только если служба особенная, отец Василий дает распоряжение взять кое-какие вещи оттуда, – слегка дребежащим голосом ответил отец Николай.

А нельзя ли как-нибудь проникнуть в ризницу без ключа?

Исключено, дочка, – отрицательно замотал головой отец Николай.—Здесь только одна входная дверь и окно.

Интересная получается картина, – в слух подумала я.—

Выходит, что крест, как это обычно бывает, исчез сам собой. Но в том то и дело, что так обычно не бывает. Могли ли преступники взломать сейф у отца Василия? – спросила я у Георгия.

Если бы это произошло, то настоятель обязательно бы об этом узнал, – потупив взгляд ответил он.—Кроме того, в его доме постоянно находится сестра Марфа,

Кто это?

Его экономка, та самая женщина, которую мы с вами встретили, когда шли к отцу Василию.

Ну что ж, дело ясное, что дело темное, – сказала я словами, которые обычно говорил мой отец, когда сталкивался с трудно выполнимой задачей.—И последнее, отец Николай, не могли бы вы подробно описать крест, как он выглядел?

От чего же, могу, очень даже могу, – его лицо стало сосредоточенным и серьезным.—Стало быть так, – он почесал свой седой затылок и продолжал: – Серебряный купольный крест представляет собой массивную вещь длиной около одного метра и весом в один пуд. Возможно, что когда-то давно он имел позолоту, но сейчас это доказать трудно. На кресте не было никаких украшений за исключением клейма мастера. Нижняя его часть или ножка до перекладины имеет круглую форму диаметром, около 4-5 сантиметров, а перекладина и верхняя часть имеют прямоугольную форму. Такие кресты—большая редкость, он мог быть отлит не позже XVI века. Вот, пожалуй, и все, если не считать, что крест перед водружением на один из куполов возрождаемого храма Петра и Павла собирались вновь покрыть позолотой.

Все что я могла выяснить в данных условиях, я выяснила. Если какие-то детали и ускользнули от меня, то я смогу в спокойной обстановке восстановить всю картину целиком. Делать здесь больше было нечего. Я простилась с отцом Николаем, пообещав, что еще зайду в храм и попросила Георгия проводить меня до остановки.

Всю дорогу мы шли молча и только во время спуска с горы, разговорились.

Ума не приложу, кому он мог понадобиться? – недоумевал Георгий.

А мне, кроме этого, не понятно, как его могли украсть? – заметила я в ответ.—Следов взлома не обнаружено, ключи хранились в сейфе, но крест, тем не менее пропал. Послушайте, Георгий, а не могли бы вы мне сделать список всех служителей храма, вплоть до самых незначительных должностей, но эти люди должны быть при храме постоянно?

Хорошо, к какому времени вам нужен этот список?

Меня устроит если завтра он будет у меня в руках.

Вы верите, что крест можно найти? – неожиданно спросил он и этот вопрос показался мне странным, так что я даже и не сразу смогла ответить.

Ну вы же знаете, что нет ничего тайного, что не стало бы явным, – улыбнулась я.—Простая логика подсказывает, что если пропала вещь, значит должен быть и тот, кто способствовал ее пропаже.

Нет, я не о том, – смутился Георгий, – вы же понимаете, Лена, – он впервые назвал меня по имени, – что от того, найдете ли вы его зависит судьба отца Василия. А он прекрасной души человек, умница. Такие люди не переносят позора, даже в мелочах. Как он будут смотреть в глаза владыке, если тот узнает, что крест просто украли.

Он не скрывал, что сильно переживает за карьеру своего настоятеля, выдавая в себе его ярого поклонника. Я и сама еще не представляла, как буду распутывать это дело, но все же поспешила успокоить его.

Георгий, вы не волнуйтесь, я сделаю все возможное, чтобы найти пропажу.

В ответ он так посмотрел на меня, словно никогда не давал обет безбрачия.

Я очень надеюсь на вас, – прошептал он.

В это время к остановке подошел автобус.

Завтра я вам позвоню, – крикнула ему я уже на ходу.– Не забудьте про список!

Глава третья

Исчезнувший чтец

Вернувшись домой, только теперь я поняла, каким был этот день. У меня в сумочке лежала куча денег. Я снова была богата. С другой стороны, загадка исчезнувшего креста оказалась не так проста, как это могло показаться на первый взгляд. Смутные предчувствия, надо сказать, одолевали меня уже с того самого момента, когда ко мне на квартиру явился инок Георгий. Что-то здесь не так, – размышляла я, словно и не замечая, какое радостное чувство поселилось во мне, после того, как кончилась моя нищета.

По пути домой я успела обменять сотню долларов, заскочила на рынок и развернулась больше чем на тысячу рублей. Теперь у меня был настоящий кофе, мои любимые сигареты, полно всяких деликатесов и всего такого, из чего можно было бы приготовить разных вкусностей.

Я суетилась, бегала по квартире, все что-то искала, а мысли тем временем не давали мне покоя, к тому же, мое одиночество продолжалось, его никто не отменял. Но я все же набралась решительности и смирилась, послав мое одиночество к черту.

Только поздно ночью, управившись со всеми делами, я заварила себе крепкий кофе, достала сигарету и уселась на диван.

Телевизор я включать не буду, – решила я про себя, – побуду в тишине, так лучше думается, а выпуск криминальных новостей посмотрю позже, они в конце даже интереснее. Главное—не забыть о последовательности мыслей, – настраивала я себя, – дедуктивный метод, понимаешь. В первую очередь я позвонила моему знакомому ювелиру, который когда-то собирался сделать мне на заказ сережки, но у Вадика вскоре пропало желание спонсировать его тонкую работу и дальше разговоров дело не пошло.

Меня интересовал простой вопрос почем ныне не фунт лиха, а обычный килограмм серебра. Слава Богу, мой знакомый был дома, и без лишних вопросов сообщил, что если я собираюсь сдать в качестве лома серебро, то за пуд мне могут дать около двадцати тысяч рублей. Но цена может колебаться, хотя плюс минус пять тысяч принципиально ничего не меняют.

Двадцать тысяч по нашим временам не такие уж большие деньги, если допустить, что воры решили украсть крест исключительно для того, чтобы сдать его в переплавку. Однако при всей заманчивости этой версии, она мне не нравилась. Интуитивно я понимала, что крест украден ради чего угодно, но только не ради банальной цели—снести его в пункт приема цветных металлов. Так поступить могли какие-нибудь бомжи, но неужели они способны были проникнуть в храм, предварительно стащив из сейфа отца Василия ключи от ризницы. Бред какой-то!

В чем же ценность креста? Только ли его древность и то, что он отлит из чистого серебра? Может быть его украли, чтобы продать какому-нибудь сумасшедшему коллекционеру? Но больше трех-четырех тысяч баксов он бы за него все равно бы не дал, да и то, сомнительно, чтобы за обычный крест, без всяких украшений, драгметаллов и прочего отвалить несколько штук зеленью. Опять же кража. За последнее время, мне что-то не приходилось слышать, что воры стали грабить храмы. Иконы ныне не в такой цене, как это было раньше, да и к церкви отношение изменилось. Храм, надо полагать, хорошо охраняется, несмотря на то, что старенький ключарь, скорей всего, любитель слегка вздремнуть. Далее, ризница. Отдельное помещение с мощной дубовой дверью, надежной системой сигнализации, доступ возможен только с церковного двора, но тогда надо пройти через несколько помещений, а окно—оно же почти бронированное, в старину так строили, что простым ломиком не взломаешь.