Петр Красильников – У креста за пазухой (страница 6)

Как из-под земли рядом с ней появились еще две женщины бальзаковского возраста. Пожирая меня своими любопытными взглядами, они бесцеремонно встряли в разговор, словно ждали, когда же придет кто-то, чтобы рассказать ему об Афанасии.

Из милиции? – насторожилась одна из кумушек.

Из монастыря, – пробасила в ответ толстая баба.

А что, монашки теперь красятся?

Да я не монашка, –стараясь побороть собственную неловкость, стала отнекиваться я.—Вы что нибудь знаете о нем?

Знаем, знаем, – в один голос ответили женщины.—Вот Клава, ты с ним через стену живешь.

Не живу, а мучаюсь, – вздохнула та.—Он же фанатик. То песни начинает петь, то во весь голос Бога хвалит, Библию читает.

Да пьет он, наверное, – вмешалась толстая тетка.—Все они мужики жрут горькую, как воду.

Не правду ты говоришь, Вера, он не пил, а то, что у него крыша давно уже поехала все знали. Надо было давно вызвать скорую и отправить его на Алтынку.

Жену то он схоронил и с тех пор все началось, – констатировала Вера.—Все к нам приставал, литературу всякую предлагал про Господа, да про ангелов с архангелами, говорил, о конце света, ну они все об этом говорят. Все говорил, что дочка его зовет, что он к ней уже собрался, и что скоро они встретятся.

А когда вы его видели в последний раз?

В воскресенье. Утром я собралась за молоком сходить, он мне и встретился в подъезде. «Час близится»—так и сказал. А какой час я так и не поняла. Куда, говорю, собрался? В скитания, матушка, в скитания. Так и и сказал.

Ой, Вера, все они такие, кто на религии помешан.

Женщины принялись в захлеб обсуждать поведение Афанасия, а я уже думала о другом. Чтец исчез. Причины его исчезновения не совсем ясны и где его теперь искать я не знаю. С тоской я посмотрела на окно квартиры Афанасия. Может быть в ней хранится нечто такое, что позволит мне хотя бы немного продвинуться по пути расследования этого дела. Буквально рядом с балконом его квартиры проходила пожарная лестница.

Если воспользоваться ею, то можно проникнуть на балкон, а там и в квартиру. Но было два обстоятельства, которые затрудняли осуществление задуманного мною. Во-первых, от земли до начала лестницы было не меньше двух метров, во-вторых, с самой лестницы до балкона надо было еще дотянуться.

Задуманное я решила отложить до ночи. Я простилась с милыми женщинами, которые оказались не безучастными к судьбе своего соседа, и поспешила к своей машине.

Возле машины меня поджидал тот самый мужик, который предлагал мне выпить из ствола.

Слышь, – обратился он ко мне, едва я подошла к дверце машины, – дай чирик? – и лицо его расплылось в такой улыбке, что казалось он сейчас любит меня, Россию и весь мир.

Мне бы послать его куда подальше, сесть и уехать, но я, вот дура! взяла и отдала ему десять рублей. Он не ожидал, что я отважусь на такой поступок и в первые секунды даже растерялся, не зная, что сказать. Спрятав скомканную десятку в карман, он попятился от меня, все время повторяя:

Век не забуду, век не забуду…

Весь оставшийся день я колесила по городу. Только около шести часов я позвонила Георгию и сказала ему, что Афанасий исчез в неизвестном направлении, что я задержусь в Индустриальном районе до ночи, а дома появлюсь не раньше двух часов. На все его вопросы я ответила, что это связано с обстоятельствами дела.

К сожалению, ни один из моих знакомых не жил в Индустриальном районе, чтобы можно было заехать в гости.

Пришлось мне блуждать в поисках какого-нибудь злачного места. Сделать это оказалось не так-то легко. Все время попадались темные подвалы, откуда то и дело выныривали жлобские морды, шныряли сутенеры, да, озираясь по сторонам, ходили торговцы наркотическим зельем. Наконец из окна машины я увидела нечто напоминающее собой небольшой ночной ресторанчик. Смутило меня только название этого заведения. Оно называлась «Ночной мотылек».

Внутри было уютно, царил полумрак, а добротные кондиционеры создавали атмосферу прохладной летней ночи. Зал оказался совершенно пустым, только у стойки бара стоял бармен в окружении двух милых девиц. Присутствие девушек вселило в меня уверенность, что это не место, где оттягиваются голубые. Вместе с тем, здесь вполне мог быть притон, в котором обитали не столько ночные мотыльки, сколько ночные бабочки.

Вообще, не люблю ходить в незнакомые рестораны, совершенно не знаешь как себя вести. Конечно, есть своеобразная прелесть познания, например, кухни, уровня обслуживания, воспитанность официантов, но вот с ориентацией незнакомых заведений всегда творятся непонятки. Вот и на этот раз бармен не сразу меня заметил, а продолжал о чем-то говорить с девушками.

Ну вот, начинается, – подумала я, – попал ночной мотылек. Сейчас мне или подадут какую-то гадость на ужин или намекнут на то, что я не сюда попала.

Минут через десять, уже после того, как я выкурила одну сигарету, ко мне подошла девушка и молча протянула меню.

А вы до какого часа работаете? – поинтересовалась я.

В ответ девушка указала пальцем в меню, где черным по белому было написано, что кафе «Ночной мотылек» работает до двух часов ночи.

Спасибо, – сказала я, на что девушка только улыбнулась.

Мама дорогая, – опомнилась я, – да она же глухонемая!

Помню, что Макс говорил мне, будто в нашем городе есть кафе,

которое держат глухонемые из ВОГ, я ему в тот раз не

поверила. Надо же, оказывается такое кафе действительно существует и не где-нибудь, а в Индустриальном районе. Ужинать что-то сразу перехотелось и я попросила, то есть показала, чтобы мне принесли порцию мороженого и один двойной кофе. Девушка ушла и тот час же из колонок, расположенных в углу полилась легкая музыка. Это было так символично, что я сразу ничего не поняла. Только потом сообразив, что музыку включили исключительно для меня одной.

Я выкурила почти пол пачки сигарет, заказала еще одно двойное кофе и все это время в кафе никто не заходил. Я покинула его только в часов двенадцать.

Большая часть кварталов Индустриального района не освещалась. Фонари были или разбиты, или не ремонтировались, наверное, с того самого дня, как были установлены. На этот раз я быстро нашла дом, в котором жил Афанасий. Машину пришлось оставить все возле того же скверика. По крайней мере, если бы мне пришлось бежать, то наиболее короткого пути , чтобы успеть сесть в машину у меня не было. Хорошо, что в багажнике у меня оказалась крепкая веревка и железный крюк, а фонарь заботливый Вадик всегда возил с собой.

Улица вымерла. Наверное, в это время здесь свободно гуляют только одни братки. Как известно, мафия Индустриального одна из самых крытых в нашем городе, вот все и попрятались по своим квартирам.

Я внимательно осмотрелась по сторонам, несколько раз прошлась вдоль дома и только не заметив ничего подозрительного, приблизилась к пожарной лестнице. С первого раза крюк негромко стукнув, зацепился за одну из перекладин. Оставшись довольна свое меткостью, я стала подниматься по веревке, стараясь добраться до лестницы. Небольшое усилие, и вот я уже напротив балкона Афанасия. Главное это не смотреть вниз, – сказала я себе, и схватившись обеими руками за перекладину легко оказалась на балконе.

Я почему то была абсолютно уверена, что балконная дверь будет открыта, так оно и оказалось.

Что-то везет мне, – подумала про себя, – не к добру это, ох не к добру.

Я не стала сразу заходить в квартиру, а еще какое-то время стояла глядя вниз. Неожиданно к подъезду дома номер четыре подъехала легковая машина. Из нее долго никто не выходил.

Что вы там делаете? Трахаетесь что ли? Когда вы уже выйдете?

думала я, но из машины так никто и не вышел.—Ну и черт с вами.

Я неслышно открыла дверь и вошла в квартиру. Жил чтец Афанасий скромно. В его квартире чувствовалась рука хозяйки. На окнах висели чистые занавеси, стол был накрыт белой скатертью, ни одной лишней вещи, все в идеальном порядке и чистоте. Только значительно позже я поняла, что Афанасий в своей квартире оставил все так, как это было при его жене, и постоянно поддерживал порядок. Я ожидала увидеть весь ужас холостяцкого жилья на кухне, но и здесь все сияло первозданной чистотой, это было видно даже при свете фонаря.

Что я надеялась здесь обнаружить? Крест? Или может быть кусок серебра? Я обшарила все углы, заглянула в чулан, но ничего, что могло бы привлечь мое внимание не нашла. В секретере мне попался ворох писем, но они были адресованы его жене и датированы 1980 годом. В самом последнем ящике письменно стола под пачкой старых журналов, (оказывается священник Афанасий читал «Науку и религию»), оказалась толстая тетрадь в в потертом кожаном переплете. Это оказался дневник чтеца Афанасия. Больше всего меня поразило то, что запись в нем была сделана совсем недавно, буквально в минувшее воскресенье.

Ну, Ленка, интуиция тебя и здесь не подвела! Надо же было

заглянуть именно под этот ворох журналов! – захлебываясь от

восторга собой, подумала я. Мою телячью радость нарушил какой-то странный шорох за дверью, а через секунду я поняла, что кто-то пытается открыть ее с той стороны.

Может быть это Афанасий? – подумала я, и стала пятиться к балкону.

Я успела выйти на балкон в тот момент, как дверь с треском отворилась. В квартиру ворвались двое в черных масках. Мой обыск по сравнению с тем, что стали творить они, походил скорее на легкую уборку. Эти типы стали переворачивать все вверх дном, вытряхивали ящики стола и шкафа. Никого и ничего не боясь, они включили свет и остервенело разбрасывали вокруг все вещи. Закончив обыск в зале, один из них бросился осмотреть балкон. Тем временем я уже спускалась по лестнице вниз. Второпях я забыла про веревку и мне пришлось прыгать с двухметровой высоты. Я больно ударилась коленом о бетонный выступ, и едва не закричала от дикой боли.