Петр Красильников – У креста за пазухой (страница 3)
До того, как собор был взорван, он украшал один из его куполов. В 30-е годы монахи Святоандреевского монастыря, тоже, кстати, взорванного, спасли святыню. По преданию этот крест древнее самого собора. По нашим сведениям он был изготовлен еще в XVI веке, и был укреплен на одной из самых первых в нашем городе православных церквей. Она была деревянная и, как сообщают летописи, сгорела во время бунта, возглавляемого Стенькой Разиным, – отец Василий тяжело вздохнул и замолчал, внимательно глядя на меня.
Если я правильно вас поняла, то кроме того, что он изготовлен из серебра и представляет собой религиозную и историческую ценность, больше ничего примечательного в этом кресте не было?
В каком смысле?
Ну, не было ли на нем каких-либо украшений из драгоценных камней, золота?
В том то и дело, что кроме серебра, которое сегодня не так уж и дорого стоит, в нем ничего нет. Мне даже страшно представить, что злоумышленники могли похитить его с целью сдать в пункт цветных металлов, – в голосе отца Василия зазвучали высокие ноты.—Более того, в ризнице, где находился крест есть более ценные вещи, но их не взяли, и вообще, наше хранилище ценных вещей оснащено сигнализацией, храм хорошо охраняется, я ума не приложу, куда его могли деть. Но ведь дело то не в том, что он отлит из чистого серебра, сам крест, как вы понимаете, представляет собой святыню…
Да, я вас понимаю, – закивала я в ответ, про себя соображая, кому действительно мог понадобиться столь непримечательный с виду религиозный предмет.—Но вам надо срочно заявить в милицию. Неужели вы не понимаете, что чем быстрее начнутся поиски пропажи, тем больше шансов найти и ее и тех злоумышленников, которые посмели ее украсть.
Простите, Елена, – отец Василий смущенно опустил глаза, не зная куда их день.—Если бы все было так просто, мы бы давно обратились в правоохранительные органы. Вы, наверное, обратили внимание, что на месте, где стоял городской фонтан, сегодня идут какие-то строительные работы?
Да-да, конечно.
Так вот, несколько месяцев тому назад местные власти в союзе с властями церковными приняли решение восстановить собор святых апостолов Петра и Павла, который и возводится в том самом месте, где был фонтан. Разумеется, как вы могли уже догадаться сами, один из куполов собора должен быть украшен этим самым крестом. Это очень символично, что в России возрождаются не только порушенные храмы, но и возвращаются на свои места святыни, которым поклонялись наши предки, быть может, еще со времен Иоанна Грозного.
Но разве это может служить препятствием для того, чтобы поднять на ноги всю городскую милицию? – продолжала недоумевать я.
Хотите еще чаю? – словно не расслышав моего вопроса, спросил отец Василий.
Да-да, спасибо, у вас такой замечательный чай.
Это дело очень деликатно, подливая мне в чашку кипяток и заварку, – сказал он.—Я принял решение обратиться именно к вам, поскольку у меня нет другого выхода. Случай этот носит конфиденциальный характер и вот почему, – он стал неслышно ходить по толстому ковру вдоль стола.—За все, что происходит в этом храме я несу полную ответственность, поскольку являюсь его настоятелем. Само собой, я несу личную ответственность за исчезновение креста. Дело еще и в том, что в восстановлении храма принимает участие сам губернатор, а его финансирование осуществляет один очень известный в нашем городе человек. Кроме того, восстановительные работы проходят под непосредственным патронажем нашего владыки архиепископа Варфаломея. Если я обращусь в милицию, то вы же понимаете, что поднимется невообразимый скандал. О пропаже креста станет известно самому губернатору, я уже не говорю о реакции владыки. Дело в том, что его собираются переводить на работу в патриархию в Москву, а я являюсь одним из кандидатов на пост архиепископа. Эта история с крестом, как вы понимаете, может все испортить…
Он замолчал, словно задумался над сказанным, потом подошел к креслу и сел на место.
Я даже не знаю, –первой нарушила тишину я, – если крест украли обычные преступники, то он нужен им исключительно как предмет, изготовленный из серебра, они не знают его историческую стоимость…
Вы все прекрасно понимаете, – сказал отец Василий, – я все же хотел бы услышать ваш ответ. Вы согласны взяться за это дело или нет?
Я готова вам помочь, но…
Не беспокойтесь, я буду платить вам ровно столько, сколько вы скажете. Но вы, Елена, должны понять, что срок поиска, к сожалению, ограничен только двумя неделями. По истечение этого срока мы уже ничего не сможем сделать. Скажите, сколько стоят ваши услуги?
На этот раз я растерялась окончательно. Я не ожидала, что все получится так быстро, я и не думала о цифре, которой оцениваются мои умственные способности. Сейчас я вспомнила, что читала в одном детективе, где частный сыщик в Америке просил платить ему триста долларов в день. Не много ли это?
спросила я у самой себя. А разве денег бывает много? – задал в ответ свой вопрос, кто-то вредный во мне. Так и быть.
Я прошу триста долларов в день! – на одном дыхании выпалила я, стараясь смотреть отцу Василию прямо в глаза.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Названная мной сумма, похоже, нисколько не удивила его. Он встал из-за стола, подошел к сейфу, привычным движением рук открыл его и выложил оттуда на стол несколько пачек долларов.
Ни фига себе! – подумала я.—Вот так сегодня живет русская православная церковь. Долларовый нал спокойно хранится в сейфе, а что же в таком случае хранится в банке?
Здесь половина той суммы, которую вы запрашивали, – сказал отец Василий.—Я очень рад, что вы согласились и очень надеюсь на то, что за это время мы найдем злоумышленников. Я вам оставлю свой телефон, – он взял лист бумаги и быстро чиркнув на нем номер, протянул мне.—Меня можно найти в храме, но я часто бываю в разъездах, поэтому предварительно лучше позвонить. Кроме того, многие вопросы вы можете решать с Георгием, я попрошу его помогать вам, если конечно, вы не будете возражать.
Вообще-то я работаю в одиночку, – ответила я, про себя подумав, что начинаю по-настоящему входить в роль частного детектива, – но от помощи не откажусь.
Да-да, Георгий мой секретарь, он очень порядочный человек. Мы будем поддерживать связь через него. Тот телефон, который я вам дал, одновременно является и телефоном Георгия. И еще, Елена, я очень прошу вас информировать меня о ходе расследования, я должен быть в курсе всех событий.
Да, безусловно, я будут вас информировать, – согласилась я и только теперь стала понимать, что втянулась в новое дело, даже и не предполагая, чем оно может обернуться для меня.—У меня тоже есть к вам одна просьба.
Я слушаю вас.
Мне нужен доступ к храму, я должна встретиться с его служителями. Я надеюсь, что мне никто не будет препятствовать.
Разумеется, какие могут быть вопросы. При посещении храма, при вас всегда будет Георгий, он исполнит любую вашу просьбу.
Тогда у меня нет больше вопросов, – я поднялась из-за стола и стала укладывать деньги в сумочку.
Господи ты Боже мой! – думала я.—С утра еще не было в кармане ни гроша, а теперь такие деньги.
Отец Василий, как мне показалось, нажал какую-то кнопочку под крышкой стола и через минуту в кабинет вошел инок Георгий.
Проводи Елену, пожалуйста, – распорядился настоятель храма.
Мы молча простились и вскоре уже шли вместе с Георгием по улице. Я решила не терять времени и попросила Георгия показать мне место, где хранился крест.
Церковная ризница оказалась заурядной комнатой, единственным достоинством которой была массивная дубовая дверь обитая полосами стали. Георгий куда-то исчез, а уже через минуту пришел и привел с собой ключаря храма.
Седенький старичок долго суетился у двери, пока, наконец, не подобрал нужный ключ.
Сигнализацию я отключил, – сказал он в ответ на мой недоуменный взгляд.
Ризница представляла собой небольшое помещение, единственное окно которого выходило на внутрицерковный двор. Окно было наглухо зарешечено, по крайней мере я не заметила никаких следов взлома. Тот, кто проник в ризницу, вероятно, воспользовался ключем, которым сумел завладеть.
Вообще-то, при храмах редко бывают ризницы, – сказал ключарь, продолжая звенеть связкой ключей.—Обычно все самые ценные церковные вещи хранятся у владыки. Да у нас и не было ничего ценного. Церковные облачения, чаши с позолотой, редкие книги.
А крест, он где лежал? – спросила я.
А вот здесь и лежал, – ответил ключарь, указывая перстом в угол, где стоял массивный окованный железом сундук.
Скажите, ключи от ризницы хранятся только у вас?
Да, я обычно закрываю ризницу, а ключи оставляю в сейфе у настоятеля.
У отца Василия?
Да-да, у него.
И в тот раз вы оставили ключи в том же месте?
Конечно, конечно, – затряс он седой бородкой.—Так положено.
А почему крест не был перенесен в ризницу владыки?
Дак, понимаете, кто мог подумать, что он кому то понадобиться. Он ведь хранился при храме еще с тридцатых годов, – не сводя с меня своих маленьких бесцветных глаз ответил ключарь.
Наш храм не подвергался ограблению со дня своего основания, – сказал молчавший до сих пор Георгий.—Если бы кто-то хотел его ограбить, то внутри самого храма имеются очень редкие иконы с золотыми окладами, некоторые из них были написаны еще в XVII веке. Чего стоит, например, икона преподобной мученицы Варвары.