Петр Черкасов – Правители Франции. XIX век (страница 35)
Воинственный угар прошел довольно скоро. Капитуляция Наполеона III в Седане 2 сентября 1870 года стала сигналом для начала революции в Париже, свергнувшей Вторую империю М и провозгласившей Республику.
Вчерашний «предатель» неожиданно превратился в прозорливого «оракула». В спешно сформированном правительстве «Национальной обороны» Тьеру предложили пост министра иностранных дел, но он отказался, уступив это место Жюлю Фавру. Тьер не разделял намерения пришедших к власти республиканцев продолжать войну, однако согласился на доверенную ему правительством деликатную миссию — попытаться убедить великие державы поддержать Францию в критический для нее момент. Он отправился сначала в Лондон, потом в Вену, а оттуда — в Петербург. Переговоры оказались безуспешными. Желающих оказать Франции помощь не нашлось, тем более в условиях неопределенности ее внутреннего положения. Лицо и характер новой власти в Париже, как и степень ее устойчивости, не внушали доверия ни Лондону, ни Вене, ни Петербургу.
Пока Тьер был в отъезде, пруссаки вплотную подошли к Парижу, где вспыхнули вооруженные беспорядки. 27 октября 1870 года в Меце капитулировала 170-тысячная Рейнская армия во главе с маршалом Ф. А. Базеном. Положение становилось катастрофическим. Тьеру пришлось возвращаться не в осажденную столицу, а в Тур, куда перебралась часть правительства. Пройти через расположение прусской армии ему удалось с помощью охранного свидетельства, выданного в Петербурге министром иностранных дел князем Александром Михайловичем Горчаковым, всегда симпатизировавшим Тьеру.
Тьер с новой силой стал требовать мирных переговоров с Бисмарком, и в конечном счете правительство вынуждено было согласиться с его доводами. 30 октября с помощью все той же охранной грамоты, полученной от Горчакова, Тьер прибывает в осажденный Париж, а оттуда направляется в Версаль, где в это время находился Бисмарк. Успешно начатые переговоры осложнились сообщением о восстании в Париже под лозунгами сопротивления прусской интервенции, и правительству пришлось убеждать парижан в безвыходности военного положения Франции.
Перемирие было подписано только 28 января 1871 года после фактической сдачи Парижа. Десятью днями ранее, 18 января, в Версале Вильгельм I был провозглашен императором, а Пруссия — Германской империей.
На состоявшихся в начале февраля 1871 года выборах в Национальное собрание успеха добились противники республики — орлеанисты и легитимисты. Адольф Тьер одержал победу в 26 департаментах и стал одним из самых влиятельных членов нового парламента, вынужденно заседавшего в Бордо. Ему удалось сформировать бюро Национального собрания из своих сторонников и провести на пост председателя нижней палаты Жюля Греви, правого («умеренного») республиканца, с которым в июле 1870 года в Законодательном корпусе они вместе пытались предостеречь депутатов от войны с Пруссией.
Со своей стороны, Греви 17 февраля добился в Национальном собрании назначения Тьера «главой исполнительной власти Французской республики» до принятия новой конституции. Таким образом, Адольф Тьер стал одновременно главой государства и правительства. На восьмом десятке лет старый либерал вступил в самый ответственный этап своей жизни.
Первостепенная задача, стоявшая перед главой исполнительной власти Франции, заключалась в заключении мирного договора с Германией. Тьер ведет в Версале изнурительные переговоры с канцлером Бисмарком, всеми силами стараясь минимизировать неизбежное унижение своей страны. Бисмарк, чувствуя себя хозяином положения, упорствовал и не желал идти на уступки. Единственно, чего удалось добиться Тьеру, так это сокращения суммы репараций с 6 до 5 миллиардов франков. Здесь ему помогло содействие Александра II и князя Горчакова, «порекомендовавших» кайзеру и его канцлеру не давить чрезмерно на поверженную Францию. В то же время Тьеру пришлось смириться с утратой Эльзаса и Восточной Лотарингии и даже согласиться на временную оккупацию германскими войсками некоторых районов Парижа.
26 февраля 1871 года Тьер и Бисмарк подписали прелиминарный, то есть предварительный, мирный договор. Ответом на него стало патриотическое восстание в Париже. Непосредственным поводом к вооруженному выступлению парижан стала попытка правительства в ночь на 18 марта разоружить рабочие кварталы столицы. Восставшие горожане, руководимые социалистами, объявили соглашение с немцами предательством со стороны правительства Тьера.
28 марта на собрании в столичной Ратуше была провозглашена Коммуна, начавшая формирование народного ополчения для противостояния германским оккупантам и их «версальским пособникам». Одновременно Коммуна развернула активную законотворческую работу, создавая новые органы власти и приступив к социальным реформам.
«Я буду безжалостен! Искупление будет полным, а правосудие — непреклонным!» — заявил Тьер. Здесь он нашел полное понимание у канцлера Бисмарка и начальника германского генерального штаба Хельмута фон Мольтке, согласившихся освободить маршала Мак-Магона и других французских военнопленных, чтобы они могли принять участие в задуманной Тьером карательной операции. При содействии германского военного командования под руководством Мак-Магона была сформирована боле чем 100-тысячная «Версальская армия», которую Тьер бросил на усмирение Парижа. Ценой большого кровопролития, в результате двух штурмов, к 21 мая столица была отбита у коммунаров.
Социалисты отметили «заслуги» Тьера в подавлении восстания презрительными прозвищами — «палач Коммуны» и «карлик-чудовище». Впрочем, в глазах «благонамеренных граждан» Адольф Тьер выглядел «спасителем» и «человеком порядка».
В разгар уличных боев в Париже 10 мая 1871 года во Франкфурте-на-Майне был подписан окончательный мирный договор между Германией и Францией, который в основном повторил условия Версальского прелиминарного соглашения. Единственное, что удалось Тьеру выторговать у Бисмарка, так это сохранить за Францией небольшую территорию в районе Бельфора, в восточной части страны. В остальном навязанные Германией условия были тяжелыми и унизительными. Франция обязывалась выплатить 5-миллиардную контрибуцию (с дополнительными 5 процентами годовых) до марта 1874 года, а также взять на себя все расходы по содержанию германских оккупационных войск, остававшихся на ее территории вплоть до полной выплаты контрибуции.
Барон Альфонс де Ротшильд, крупный парижский банкир, пытался утешить Тьера заверениями, что Франция сможет без особых усилий выплатить эту колоссальную сумму, если государство под свои гарантии начнет выпускать займы. Тьеру не оставалось ничего другого, как последовать совету Ротшильда. В июне 1871 года с согласия Национального собрания он санкционирует выпуск первого займа на 2 миллиарда франков, а год спустя — второго, на 3 миллиарда. Результаты превзошли все ожидания. Вдохновленная разгромом Парижской коммуны буржуазия была исполнена благодарности к «спасителю» и активно поддержала инициированную Тьером «патриотическую акцию». Займы были успешно размещены и позволили досрочно выплатить контрибуцию.
В соответствии с Франкфуртским мирным договором германские войска весной 1873 года начали покидать территорию Франции. Последние части эвакуировались в сентябре 1873 года, и Адольфа Тьера стали называть «освободителем территории» и даже «освободителем Франции».
Но все это будет чуть позже, а летом 1871 года, после подавления Коммуны, в Национальном собрании развернулась ожесточенная борьба по вопросу государственного устройства Франции. Монархическое большинство считало, что настал момент покончить с неустойчивой республикой. Правда, между двумя монархическими течениями не было согласия относительно кандидатуры будущего короля, и пока противники республики спорили между собой, Тьер представлялся им компромиссной фигурой. «Благонамеренные французы», включавшие умеренных республиканцев, легитимистов и орлеанистов, выдвинули кандидатуру Тьера на пост временного (до принятия конституции) президента Французской республики. 31 августа 1871 года Национальное собрание большинством голосов избрало его главой государства.
А что же сам Адольф Тьер? В душе он оставался все тем же умеренным либералом, считавшим конституционную монархию лучшим политическим режимом для Франции. Но трагические потрясения, связанные с Парижской коммуной, произвели необратимые изменения в его мировоззрении. В отличие от подавляющего большинства своих единомышленников-орлеанистов, не говоря уже о легитимистах и бонапартистах, «палач Коммуны» сумел глубоко проанализировать недавние события и сделать для себя неутешительный, но безоговорочный вывод — немедленная реставрация монархии чревата новым революционным взрывом. Поэтому он полагал необходимым сохранить, по крайней мере на какой-то срок, Республику, — но республику консервативную, «республику без республиканцев».
Когда-то давно, выступая в феврале 1850 года в Законодательном собрании, Тьер, имея в виду реставраторские устремления Луи-Наполеона к возрождению бонапартистской империи, говорил: «Республика — это форма правления, которая сеет между нами наименьшую рознь». Вот и теперь, в 1871 году, он считал, что сохранение республиканского строя поможет успокоить страсти. Именно в умиротворении возбужденного и разобщенного французского общества он видел главную миссию президента Республики.