Петр Черкасов – Правители Франции. XIX век (страница 23)

Вместе с ними Годфруа Кавеньяк в июле 1843 года участвует в создании газеты «Реформа» («La Réforme»), превратившейся в рупор республиканских идей. Это оппозиционное издание, быстро получившее широкую популярность, в значительной степени подготовило почву для революции 1848 года, в которой самое активное участие примут друзья-единомышленники Годфруа Кавеньяка. Но ему самому не суждено было увидеть воплощение своих республиканских идеалов. 5 мая 1845 года в возрасте сорока четырех лет он умер вследствие обострения хронического плеврита. Его похороны были превращены в многотысячную антиправительственную акцию.

Генерал Кавеньяк никогда не скрывал, что во многом разделяет убеждения старшего брата. Более того, он гордился своим братом-оппозиционером.

Республиканские взгляды генерала Кавеньяка не помешали благожелательному к нему отношению со стороны нового генерал-губернатора Алжира герцога Омальского (сына короля Луи-Филиппа), возглавившего гражданскую и военную администрацию колонии в сентябре 1847 года. Герцог Омальский знал Кавеньяка давно — с 1839 года, когда впервые, будучи младшим лейтенантом, был послан отцом-королем в Алжир набираться военного опыта. Впоследствии этот отпрыск Орлеанского дома еще дважды побывал в Алжире и участвовал в боевых операциях. Он ценил командирские качества Кавеньяка, а кроме того усмотрел в нем способности гражданского администратора. Этим объясняется его решение назначить генерала губернатором Оранской провинции. На новом посту Кавеньяк проявил себя с наилучшей стороны, сочетая заботу о подчиненных ему войсках с уважительным отношением к коренному населению. Не случайно арабы называли его «справедливым султаном».

Пока генерал Кавеньяк управлял Оранской провинцией в Алжире, в Париже произошла революция, ликвидировавшая 24 февраля 1848 года режим Июльской монархии. Сформированное в тот же день республиканское Временное правительство имело все основания опасаться угрозы со стороны 100-тысячной Африканской армии во главе с сыном свергнутого Луи-Филиппа. Никто не мог гарантировать, что герцог Омальский не пересечет Средиземное море, дабы посадить на трон своего девятилетнего племянника графа Парижского, в чью пользу «король-гражданин» Луи-Филипп I отрекся 24 февраля.

Желая предотвратить военную интервенцию из Алжира, члены Временного правительства решили сделать ставку на брата своего недавно умершего единомышленника генерала Эжена Кавеньяка, о чьих республиканских симпатиях они были хорошо осведомлены. Поэтому одним из первых распоряжений Временного правительства бригадный генерал Эжен Кавеньяк был произведен в дивизионные генералы и назначен генерал-губернатором Алжира. Смещенный с этого поста герцог Омальский счел за благо немедленно покинуть Алжир и отправиться в Англию, где уже обосновались изгнанные из Франции Орлеаны.

Будучи человеком трезвомыслящим, Кавеньяк без труда нашел причину своего неожиданного возвышения. «Вы, точно так же, как и я, — объявил он в обращении к жителям алжирской столицы, — знаете, что память о моем благородном брате, живущая между гражданами, меня избравшими, побудила их вручить мне управление делами Алжира». Ту же мысль он выразил и в прокламации, адресованной жителям Орана: «Моим назначением правительство хотело от имени нации почтить память доблестного гражданина, моего брата».

«Этим прямодушным сознанием очень хорошо определяется и личный характер Кавеньяка, и его справедливое понятие о степени своих достоинств, — отметил Н. Г. Чернышевский в очерке, посвященном памяти генерала Кавеньяка (1857). — Он сам указывает, что далеко не имеет гения, каким отличался его старший брат; что если бы не блеск, сообщенный его имени деятельностью брата, он не был бы замечен как человек, которого надобно выдвинуть вперед; но только человек, вполне уверенный, что своими достоинствами оправдает выбор, которым обязан постороннему обстоятельству, уверенный, что никто не назовет его недостойным занятого им места, может так прямо и громко говорить, что еще больше, нежели самому себе, одолжен он своим выбором заслугам другого».

На выборах в Учредительное собрание, которое должно было легитимировать провозглашенную 25 февраля 1848 года Вторую республику[34], Кавеньяк сознательно отказался баллотироваться от французских колонистов подчиненного его власти Алжира, считая, что такое гарантированное избрание не может быть признано безупречным. Он выставил свою кандидатуру одновременно в двух департаментах метрополии — Сена и Лот (Аквитания) и в обоих в апреле 1848 года одержал убедительную победу. «Он хотел сохранить себя совершенно чистым от всякого подозрения в искательстве, в честолюбии, в желании пользоваться данной ему властью для какой-либо личной выгоды», — заметил по этому поводу симпатизировавший ему Н. Г. Чернышевский.

26 февраля, через два дня после падения Июльской монархии, под давлением левых радикалов был принят декрет об организации так называемых национальных мастерских с целью обеспечить занятостью безработных рабочих и разорившихся ремесленников. Декретом от 2 марта была сокращена на один час продолжительность рабочего дня (10-часового в Париже и 11-часового в провинции). 5 марта было объявлено о введении во Франции всеобщего избирательного права при тайном голосовании для мужчин, достигших 21 года.

В то же время обострившееся финансовое положение вынудило правительство принять 16 марта решение о повышении на 45 процентов прямых налогов, что вызвало взрыв недовольства.

В этих условиях правительство нуждалось в таком решительном военачальнике, как генерал Кавеньяк. Ему несколько раз делали предложение занять пост военного министра, но он, чувствуя неизбежность конфликта, выставлял условием разрешить ему сосредоточить в непосредственной близости от Парижа армию, способную в случае вооруженных беспорядков восстановить спокойствие в столице. А это было неприемлемо для леворадикальных членов правительства — Луи Блана и Альбера.

Выборы в Учредительное собрание оказались благоприятны для умеренных республиканцев; они получили половину мест в парламенте (450 из 900). Левые радикалы обеспечили себе 200 депутатских мандатов, причем ряд их лидеров в парламент не прошли. Остальные места поделили между собой монархисты — орлеанисты и легитимисты.

Учредительное собрание начало свою работу 4 мая 1848 года с принятия декларации, подтверждающей установление во Франции республиканской формы правления. Вторым своим решением Собрание расформировало Временное правительство и избрало так называемую Исполнительную комиссию, наделив ее правительственными функциями. Все посты в новом государственном органе достались умеренным республиканцам. Недовольные отстранением от власти левые радикалы при поддержке революционных клубов организовали 15 мая многотысячную антиправительственную демонстрацию и попытались захватить здание Учредительного собрания. Одновременно они сформировали революционное Временное правительство.

В Исполнительной комиссии тут же вспомнили о генерале Кавеньяке и его предложении — создать боеспособную ударную силу в окрестностях Парижа для подавления антиправительственных выступлений. Кавеньяку предложили войти в состав Комиссии в качестве военного министра.

На этот раз Кавеньяк принял предложение. 17 мая 1848 года он стал членом Исполнительной комиссии и сразу же приступил к наведению порядка. Лидеры мятежников — Бланки, Бар-бес, Распай, Альбер и др. — были арестованы. Спешно началось переформирование войск, расквартированных в Парижском районе.

Поводом к столкновению послужило правительственное распоряжение о реорганизации «национальных мастерских»[35], откуда были уволены все холостые рабочие от 18 до 25 лет, подлежащие немедленной мобилизации в армию, и об отправке остальных рабочих на земляные работы в столице и в провинции. Тысячи заводских рабочих, слесарей, ткачей, портных, наборщиков, граверов, ювелиров, фортепьянщиков и прочий ремесленный люд обратили в землекопов. Это решение правительства, помимо соображений экономии финансов, было продиктовано желанием властей убрать из Парижа активных участников майского выступления, значительную часть которых составляли именно рабочие «национальных мастерских».

Правительственное распоряжение было опубликовано 22 июня (1848 года, а уже на следующий день столицу охватило восстание. По некоторым оценкам, число его участников достигало 40 тысяч человек. Лозунги восставших: «Хлеба или свинца!», «Свинца или работы!», «Жить работая или умереть сражаясь!», «Да здравствует демократическая и социальная республика!», «Долой эксплуатацию человека человеком!».

Правительство и верхушку буржуазии охватила паника. Их взоры обратились к генералу Кавеньяку, который получил от Учредительного собрания всю полноту исполнительной власти. Фактически его наделили диктаторскими полномочиями.

В течение трех дней — 24, 25 и 26 июня — генерал-диктатор «железом и кровью» подавил восстание, пустив в ход весь имевшийся в его распоряжении военный арсенал, включая артиллерию. «Картечь, бомбы и ядра трое суток осыпали кварталы, занятые инсургентами, — и только это страшное действие артиллерии доставляло перевес регулярному войску. Рукопашные битвы были чрезвычайно упорны... Ветераны наполеоновских времен говорили, что никакой штурм неприятельской крепости во времена Первой империи не был так кровопролитен», — отмечал русский современник описываемых событий.