Петр Черкасов – Правители Франции. XIX век (страница 17)
Карлу X ничего не оставалось, как предложить последнюю из возможных для него уступок. Он объявил, что готов отказаться от трона в пользу своего внука — герцога Бордоского, сына убитого в 1820 году герцога Беррийского. Ловкий маневр короля вызвал разногласия в стане либералов, часть которых готова была согласиться на предложенный компромисс. Другая их часть во главе с Тьером уже сделала ставку на герцога Орлеанского и настойчиво продвигала его кандидатуру в будущие короли. В конечном счете им удалось навязать свою точку зрения колеблющейся части Палаты.
Обеспокоенный развитием событий Карл X попытался собрать остатки верных ему войск, чтобы двинуть их на Париж для восстановления опрокинутого революцией трона. Как только об этом стало известно, в Сен-Клу 31 июля направили крупный отряд линейных войск, усиленный батальоном Национальной гвардии. Когда в загородной резиденции узнали об этом, герцогиня Беррийская, невестка Карла X, настояла на немедленном бегстве. В ночь с 31 июля на 1 августа король и вся его семья спешно покинули Сен-Клу и перебрались в Версаль, а оттуда — в Рамбуйе, где 2 августа Карл X подписал акт отречения от престола и провозгласил девятилетнего герцога Бордоского королем Генрихом V. Этот документ был завизирован старшим сыном Карла, бездетным дофином Луи-Антуаном, герцогом Ангулемским, отказавшимся тем самым от своих прав на престол. Впоследствии часть роялистов усмотрят в этом отказе нарушение фундаментального принципа наследования трона — от отца к сыну.
Другим актом Карл X назначил герцога Орлеанского «наместником королевства» и регентом при малолетнем Генрихе V.
После завершения формальностей с передачей престола королевская семья отбыла в Шербург. Перед отъездом из Сен-Клу Карл намеревался оставить внука, в пользу которого он отрекся, во Франции, доверив его попечению герцога Орлеанского. Однако против этого самым решительным образом выступила мать мальчика герцогиня Мария-Каролина Беррийская.
Кто знает, осмелился ли бы Луи-Филипп согласиться возложить на себя корону в присутствии ее законного наследника?.. Уступив невестке, Карл X, возможно, упустил последний шанс удержать престол за Бурбонами.
Пока отрекшийся король ехал из Рамбуйе в Шербург, страна успела обрести нового короля. 7 августа Палата депутатов и Палата пэров на совместном заседании предложили корону герцогу Орлеанскому, и 9 августа «волей Нации» наместник королевства был провозглашен «королем французов». Он взял себе имя Луи-Филипп I.
Получив это известие, свергнутый король со всем своим семейством 16 августа отбыл из Шербурга к английским берегам на борту корабля «Великобритания», которым командовал известный мореплаватель капитан Жюль-Себастьен Сезар Дюмон д'Юрвиль.
Два года Бурбоны прожили в Шотландии, откуда в 1832 году перебрались в Прагу, где австрийский император Франц I предоставил им часть своего дворца в Градчанах. Бывший король взял себе титул графа де Понтьё, но продолжал вести себя как регент при малолетнем внуке — короле в изгнании. Державы Священного союза, в частности Россия, не подвергали сомнению легитимные права Генриха V, но при этом не склонны были официально признавать короля и его регента, предпочитая в практической политике иметь дело с «узурпатором» престола Луи-Филиппом Орлеанским.
Вскоре после смерти в 1835 году императора Франца граф де Понтьё с семьей и домочадцами, спасаясь от эпидемии холеры, спешно покинули Прагу. В пути глава семейства простудился, что вынудило беглецов остановиться в небольшом городке Гёрц (Нова-Горица), на границе нынешней Словении и Италии. Там их настигла быстро распространявшаяся по империи Габсбургов холера. Король-изгнанник Карл X стал ее очередной жертвой. Он умер 6 ноября 1836 года в возрасте 79 лет. Перед смертью он исполнил свой христианский долг — исповедался и «всем сердцем простил врагам своим». Похоронили его в склепе местного монастыря, принадлежащего ордену францисканцев.
Впоследствии склеп пополнился еще тремя захоронениями / Бурбонов. Здесь упокоился сын Карла X — Луи-Антуан, герцог Ангулемский, умерший в 1844 году. В соседней могиле лежит его жена Мария-Терезия Шарлотта Французская, старшая дочь Людовика XVI и Марии-Антуанетты, скончавшаяся в 1851 году.
В 1883 году там же захоронили останки внука Карла X, несостоявшегося короля Генриха V, более известного под именем графа де Шамбора.
Луи-Филипп
Бурбоны всегда с недоверием относились к Орлеанам, своей младшей ветви, выделившейся во второй половине XVII века, подозревая их в тайных притязаниях на престол. Эти подозрения не были лишены оснований.
Однажды Орлеаны оказались совсем близко к трону. Филипп Орлеанский, племянник Людовика XIV, в течение нескольких лет (1715–1723) был регентом при малолетнем Людовике XV. А правнук регента, тоже Филипп, стал одним из вождей либеральной оппозиции Людовику XVI. Когда началась революция, герцог Орлеанский оказался в первых рядах противников Старого порядка. Он внес свою лепту в дискредитацию короля, одновременно пытался предложить себя в качестве регента при малолетнем сыне Людовика XVI.
После падения монархии в сентябре 1792 года он предусмотрительно отказался от титула и принял имя Филипп-Эгалите (Филипп-Равенство). Более того, 14 января 1793 года он, как член Конвента, проголосовал за смертную казнь низложенного короля, чем окончательно дискредитировал Орлеанов в глазах роялистов.
Некоторые историки полагают, что Филипп Орлеанский даже в годы революции вынашивал мечты об основании собственной династии. Но, так или иначе, он пал жертвой той самой революции, на которую 14 июля 1789 года сделал ставку. 6 ноября 1793 года якобинцы гильотинировали его как «врага народа». Казалось бы, после этого Орлеаны с их домогательствами на трон Капетингов оказались на той же исторической свалке, что и Бурбоны. Однако история распорядилась иначе.
9 августа 1830 года сын казненного Филиппа-Эгалите «волей Нации» становится «королем французов» под именем Луи-Филиппа I. С его восшествием на трон Орлеаны воплотили-таки свою заветную мечту.
Будущий король родился 6 октября 1773 года. Он был первенцем в семье Луи-Филиппа-Жозефа, герцога Шартрского и Марии-Аделаиды де Бурбон-Пентьевр, правнучки «короля-солнца» и мадам де Монтеспан. Тогда еще был жив глава Орлеанского дома Луи-Филипп по прозвищу Толстый, которому и принадлежал титул герцога Орлеанского. С его смертью в 1785 году этот титул перешел к его сыну, будущему Филиппу-Эгалите, а титул герцога Шартрского унаследовал его сын, будущий король Луи-Филипп. При рождении же он получил титул герцога Валуа. Вслед за ним в семье герцога Шартрского родились еще два мальчика и две девочки-близняшки, одна из которых умерла в младенчестве.
В 1780 году у шестилетнего герцога Валуа появилась гувернантка, которая сыграла важную роль в формировании его личности. Это была очаровательная 34-летняя графиня Стефани де Жанлис, начинающая детская писательница, а кроме того — любовница герцога Шартрского. Сначала он пристроил ее к своей супруге в качестве фрейлины, а затем определил гувернанткой к своим детям. Мадам Жанлис оказалась умелым, даже талантливым педагогом, применявшим самые разнообразные методы воспитания, в том числе и спартанские. Под ее руководством Луи-Филипп приобрел основательные и разносторонние знания, умение свободно говорить на четырех языках, либеральные убеждения, любознательность и любовь к путешествиям, физическую выносливость и неприхотливость в быту. Последнее было скорее исключением для привыкших к роскоши и праздности членов королевской семьи, к которым относились и Орлеаны.
К семнадцати годам Луи-Филипп превратился в атлетически сложенного юношу, наделенного отменным здоровьем, недюжинной физической силой и твердостью духа. «Суровый наставник, — скажет впоследствии о мадам Жанлис Луи-Филипп. — Меня и мою сестру она воспитывала самыми жестокими методами». В 1844 году Луи-Филипп признался Виктору Гюго, что, выйдя из подросткового возраста, он неожиданно обнаружил, что его сорокалетняя гувернантка все еще очень / красива и что он даже был в нее влюблен.
Сама мадам Жанлис, если верить ее признанию, не была в полной мере удовлетворена результатами своей воспитательной работы. По прошествии многих лет она говорила о Луи-Филиппе: «Он был принцем, я сделала из него настоящего мужчину; он был неуклюжим, я сделала его ловким; он был занудой, я сделала его забавным; он был трусоватым, я сделала из него храбреца; он был скупым, и я не смогла сделать его щедрым человеком; чуть менее скупым — да, щедрым — нет».
Действительно, о скупости Луи-Филиппа потом будут сочинять анекдоты, но никто не подвергал сомнению искренность его либеральных убеждений, сформировавшихся не столько под влиянием отца — вечного фрондера, сколько мадам Жанлис. Именно она познакомила юного принца с Монтескье и Руссо, именно она внушила ему широкие, свободные от какого бы то ни было доктринерства, взгляды на окружающий мир. Прагматизм, практицизм и педантизм, присущие Луи-Филиппу, — это тоже результат воспитательной работы мадам Жанлис. Что бы ни говорил сам Луи-Филипп о суровости наставницы, мадам Жанлис наилучшим образом подготовила своего воспитанника к той судьбе, которая его ожидала. Она умрет на вершине писательской славы в тот самый год, когда Луи-Филипп станет королем Франции.