Петр Черкасов – Правители Франции. XIX век (страница 14)
На рубеже 1776 и 1777 годов под непосредственным влиянием Американской революции золотая молодежь Версаля разделилась на две партии — либеральную, где собрались друзья и единомышленники маркиза Лафайета, графа Сегюра и герцога Ларошфуко, и приверженцев абсолютизма (роялистов), вождем которых стал граф д'Артуа. Дефицит необходимых для политического лидера познаний он пытался восполнить повторением истин о Божественной природе монархической власти, которые представлялись ему вечными и не подлежали никаким переменам. Причем делал он это со всем присущим ему апломбом и самоуверенностью.
Неприятие либеральных и тем паче республиканских принципов не помешало графу д'Артуа принять участие в военных действиях против Англии на стороне «бостонских инсургентов», как называли тогда североамериканских повстанцев. Дело в том, что в феврале 1778 года Людовик XVI заключил союз с Соединенными Штатами против «извечного врага» — Англии, надеясь взять реванш за унижение Парижского мира 1763 года, по которому Франция лишилась большинства своих колоний. Война продлилась до 1783 года. На ее завершающей стадии граф д'Артуа принял участие в безуспешной осаде Гибралтара соединенными франко-испанскими силами. По многим свидетельствам, он хорошо проявил себя на поле брани, неоднократно доказав свою храбрость в боях с англичанами.
Военные расходы и щедрая помощь американским повстанцам, которая никогда не будет возмещена «благодарным» Конгрессом, до предела истощили государственную казну Франции, что, наряду с другими причинами, вызвало в стране глубокий экономический кризис. Франция оказалась на грани финансовой катастрофы. К началу 1787 года государственный долг превысил 3 млрд ливров. Король вынужден был созвать ассамблею нотаблей из назначенных им представителей всех трех сословий, чтобы сообща найти выход из создавшегося положения.
Одну из семи комиссий ассамблеи, открывшейся 22 февраля 1787 года в Версале, по поручению короля возглавил граф д'Артуа. С самого начала он занял непримиримую позицию, противясь всяким нововведениям в государственном управлении и финансах. Прозаседав без малого три месяца, ассамблея нотаблей 25 мая того же года безрезультатно завершила свою работу. Выход из финансового тупика правительство решило искать в ужесточении налогообложения, что вызвало взрыв возмущения в обществе.
На повестку дня встал вопрос о созыве Генеральных штатов — собрания избираемых депутатов от духовенства, дворянства и третьего сословия — для обсуждения важнейших вопросов, затрагивающих общенациональные интересы. Это само по себе свидетельствовало о чрезвычайной важности момента — ведь Генеральные штаты не созывались с 1614 года.
4 мая 1789 года 1200 депутатов начали свою работу, сначала совместно, а потом — разделившись на три сословные палаты. 17 июня Палата третьего сословия, будучи не в силах найти согласие с духовенством и дворянством, объявила себя Национальным собранием, что стало прелюдией к революционному взрыву, который произойдет менее чем через месяц.
В ходе работы Генеральных штатов граф д'Артуа выступал в качестве непоколебимого защитника устоев, сплотив вокруг себя непримиримых роялистов. Ему удалось убедить Людовика XVI отправить 11 июля в отставку министерство популярного в либеральных кругах Жака Неккера, которому было приказано покинуть пределы Франции.
Граф д'Артуа и его друзья спешно начали готовить государственный переворот, направленный против Национального собрания. Согласно распространившимся слухам, переворот был намечен на 15 июля, но утром 14 июля вспыхнуло народное восстание, завершившееся в тот же день взятием Бастилии, которая через два дня, 16 июля, будет разрушена как символ «королевского деспотизма». В тот же день граф д'Артуа, опасаясь расправы, в сопровождении своей семьи и ближайших соратников, принцев Конти и Конде, тайно бежал из Франции. По всей видимости, они были самыми первыми эмигрантами-роялистами эпохи Французской революции.
Оказавшись за границей, граф д'Артуа развернул бурную деятельность по организации иностранного вооруженного вмешательства во французские дела. Он установил контакты с потсдамским и венским дворами и искал подходы к Екатерине II, надеясь подтолкнуть легитимных монархов Европы к спасению Бурбонов, оказавшихся заложниками революции. С началом массовой эмиграции из Франции граф приступил к формированию вооруженных отрядов роялистов, из которых позднее был создан эмигрантский корпус Конде. Его усилиями западногерманский город Кобленц был превращен в «столицу» роялистской эмиграции. С приездом в июле 1791 года в Кобленц бежавшего из Парижа графа Прованского граф д'Артуа, хорошо зная его медлительность и нерешительность, убедил старшего брата поручить ему руководство всей политической и военной деятельностью эмиграции.
В августе 1791 года граф д'Артуа, преодолев сопротивление брата, принимает деятельное участие в Пильницком конгрессе, завершившемся принятием австро-прусской декларации с требованием восстановить Людовика XVI в его суверенных правах. Когда после утверждения в сентябре 1791 года конституции Людовик XVI под давлением Законодательного собрания потребовал от младшего брата вернуться во Францию, граф д'Артуа ответил категорическим отказом, что повлекло за собой конфискацию революционными властями всего принадлежащего ему имущества. С началом войны Австрии и Пруссии против Франции граф д'Артуа принял участие в военных операциях во главе крупного отряда роялистов, а когда война закончилась неудачно, взялся за сколачивание нового союза, для чего весной 1793 года отправился в Санкт-Петербург. Екатерина II обласкала его и обнадежила обещанием направить к берегам Бретани 15-тысячный корпус, а на прощание одарила гостя золоченой шпагой. Однако никаких последствий данное императрицей обещание не имело. Екатерина была поглощена польскими делами и не намеревалась ввязываться в дела французские.
Когда в 1793 году возобновилась война против Франции, граф д'Артуа вновь оказался в действующей армии. В июле 1795 года он возглавил морскую экспедицию к мысу Киберон с целью поддержать вспыхнувшее там восстание роялистов, но попытка высадить десант успехом не увенчалась.
Постепенно граф д'Артуа превратился — по крайней мере, в глазах роялистов — в весьма важную персону. Когда после казни Людовика XVI и смерти его десятилетнего сына граф Прованский провозгласил себя королем Людовиком XVIII, граф д'Артуа автоматически стал дофином с именованием Месье. В 1799 году он упрочил свое влияние в роялистском лагере, устроив брак сына, герцога Ангулемского, с 20-летней Марией-Терезией Шарлоттой Французской, старшей дочерью Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Правда, к глубокому сожалению графа, этот внутридинастический брак оказался бездетным.
Провал многократных заговоров роялистов и нескольких антифранцузских коалиций побудил Месье, по существу, отстраниться от дел и выехать в Англию, где он предпочитал проводить время в обществе своей давней возлюбленной, французской эмигрантки графини Луизы де Поластрон. Последнее, к чему он имел прямое касательство, было заочное участие в подготовке роялистского заговора Жоржа Кадудаля, потерпевшего неудачу в 1803 году. С этого времени политическая роль графа д'Артуа практически неощутима. Для него наступает период десятилетнего безмолвия и безвестности. В 1805 году умирает супруга графа д'Артуа, давно оставленная им Мария-Терезия. Ее смерть оставляет его равнодушным. Куда больше эмоций вызвала у Месье смерть годом ранее 39-летней графини де По-ластрон, заклинавшей его перед своей кончиной образумиться и вернуться к христианским заповедям. Удивительно, но граф д'Артуа исполнит предсмертную волю любовницы. С этого времени он окружил себя иезуитами и старался вести жизнь праведника.
Разгром Наполеона и его последующее отречение от престола 6 апреля 1814 года возвратили графа, как и его брата «короля эмигрантов» Людовика XVIII, к активной политической жизни. Для выяснения обстановки и ведения переговоров с только что сформированным во Франции правительством Талейрана король, пребывавший в Хартвелле, направил графа д'Артуа в Париж, наделив его званием наместника королевства. Месье, помимо прочего, должен был создать необходимые условия для триумфального возвращения Людовика XVIII в Париж.
По прибытии в оккупированную войсками союзников столицу, граф пригласил в Тюильри высших сановников свергнутого режима и представителей городских властей. Он проинформировал их о намерении короля восстановить закон и порядок по всей территории Франции, не уточняя, на каких основах будет покоиться режим Реставрации. В заключение своего выступления Месье признался: «Для меня это единственный счастливый день за последние тридцать лет. Какой прекрасный день! Передайте, что я счастлив и доволен всем». Наместник королевства совершенно искренне полагал, что парижане, как и все французы, разделяют его радостные чувства.
В последующие дни он вел изнурительные переговоры с сенаторами и Талейраном, настаивая на возвращении к Старому порядку. Но все же Бурбонам пришлось принять ненавистную им Конституционную хартию, как и согласиться с навязанными победителями условиями Парижского мира, поставившего точку в истории наполеоновских войн. От имени короля Франции мирный договор 30 мая 1814 года был подписан графом д'Артуа.