Петр Черкасов – Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг. (страница 6)
Первое, с чего начал свою деятельность новый министр-резидент, – это добился увеличения численности французских войск в Алжире до 350 тыс. уже в 1956 г. Именно при нем начинает широко практиковаться смертная казнь для алжирских патриотов. В своей политике «умиротворения» Лакост зашел столь далеко, что это вызывало тревогу даже у его ближайших сотрудников. Спустя несколько месяцев после назначения Лакоста в Алжир директор его кабинета, старый либерал Шарль Фраппар демонстративно подал в отставку. «Господин министр, – заявил он своему шефу, – я не могу оставаться с Вами. Я ухожу, поскольку Вы “сустеллизируетесь”».
Тактика тотального террора достигла апогея в 1957 г., когда по инициативе нового главнокомандующего генерала Р. Салана, поддержанной министром-резидентом, началось так называемое «сражение за г. Алжир». В это время в алжирской столице активно и эффективно действовали отряды АНО общей численностью 5 тыс. человек. Ответственность за «восстановление порядка» в г. Алжире была возложена на бригадного генерала Ж. Массю, командира 10-й парашютно-десантной дивизии, только что вернувшейся из Египта, где она участвовала в Суэцкой операции. В карательных акциях приняло участие 5 парашютно-десантных полков, 10 эскадронов полиции и жандармерии. Военное командование привлекло к участию в операции добровольцев из числа ультра, вооружив их. Численность добровольцев составляла 7500 человек. Был создан смешанный военно-гражданский штаб под председательством Массю, собиравшийся на ежедневные совещания. Операции по «очистке» города проводились фактически против всего арабского населения.
Особую жестокость каратели проявили 27 января 1957 г., когда по призыву ФНО была объявлена восьмидневная забастовка. Генерал Салан приказал «всеми силами сорвать эту акцию». Тем не менее 27 января большинство торговых предприятий, принадлежащих арабам, были закрыты. «Я даю приказ, – вспоминает бывший главнокомандующий в своих мемуарах, – заставить открыть их, даже если потребуется применить силу». Он лично присутствовал при том, как парашютисты под дулами автоматов заставили хозяина бакалейной лавки начать работу.
Одновременно со взрослыми бастовали и дети. Из 35 тыс. школьников-арабов лишь 70 человек пошли в этот день на занятия. По приказу Салана парашютисты врывались в дома и буквально под ружьем отводили детей в школы. Это делалось под предлогом их «защиты от террористов ФНО». «Результат был блестящий, – с гордостью пишет в мемуарах генерал Салан, – 28 февраля школы приняли 30 тыс. учеников из 35 тыс.». «Сражение за город Алжир» продолжалось несколько месяцев. За это время в результате карательных акций погибли тысячи ни в чем не повинных алжирцев из числа коренного населения. Ценой тотального террора и большой крови карателям удалось стабилизировать положение. Именно в это время у алжирских ультра появляются новые кумиры – генерал Жак Массю и полковник Ив Годар, руководивший карательными действиями.
Тем не менее положение французской армии было далеко не блестящим. Несмотря на постоянное увеличение численности войск (370 тыс. – в январе 1957 г., 382 тыс. – в июле и 425 тыс. – в октябре 1957 г.) и оснащение ее новыми видами вооружений, «Салан, – по словам французского историка И. Курьера, – не имел средств вести наступательную войну. Армия была слишком неповоротлива». Деятельность отрядов АНО была столь широкой и активной по всей территории Алжира, что почти полумиллионной французской армии едва хватало на осуществление оккупационных функций.
В то время как война приняла хронически затяжной характер, экономическое положение Франции становилось все более угрожающим. Кривая платежного баланса непрерывно ползла вверх. Запасы иностранных девиз уменьшились только за один 1956 г. на 175 млрд фр. Война в Алжире ежедневно обходилась Франции в 1 млрд фр. в 1956 г., а в 1957 г. – уже около 2 млрд фр. в день. Общие расходы на войну только за три первых года (1955–1957) превысили 1400 млрд фр. (индокитайская война, длившаяся восемь лет, обошлась французской казне в 2000 млрд фр.). Доля государственных финансов в бюджете Алжира возросла с 53% в 1952 г. до 80% в 1956 г., что было вызвано резко возросшими расходами колониальной администрации.
Война заставила Францию держать под ружьем армию в 1200 тыс. человек (6% самодеятельного населения). Именно это объясняло острую нехватку рабочей силы и рост военных расходов. В 1956 г. они возросли по сравнению с предыдущим на 30%. Закупка военных материалов за границей лишь в 1956 г. увеличила дефицит внешнеторгового баланса Франции на 20%.
Все это определяло высокий накал политической борьбы по алжирской проблеме. В позициях основных политических партий в середине 1956 г. происходят определенные сдвиги. Усиливаются межпартийные и внутрипартийные разногласия по Алжиру. Единственной партией, последовательно и недвусмысленно отстаивавшей независимость Алжира, была Французская коммунистическая партия. На противоположном политическом полюсе находились «независимые» и пужадисты, требовавшие «разгрома мятежа» и не допускавшие даже малейших уступок повстанцам. В подавляющем большинстве буржуазных и реформистских партий начиная с 1956 г. шли ожесточенные споры о направлении алжирской политики. Алжир явился тем камнем преткновения, о который раскололась старейшая буржуазная партия Франции – радикальная. На 52-м съезде в Лионе, открывшемся 14 октября 1956 г., А. Морис и другие «диссиденты» заявили о выходе из партии и о намерении образовать новую радикал-социалистскую партию. А. Морис и его сторонники осудили «капитулянтство» Мендес-Франса, выражавшееся в том, что он начал склоняться к признанию независимости Алжира, и высказались за вооруженную ликвидацию «мятежа».
Раскол наметился и в клерикальной партии «Народно-республиканское движение» (МРП), где в противовес интеграционистской линии Ж. Видо начала проявляться либеральная тенденция, представленная М. Фулю-Эспераэром. Клерикальные «либералы» высказывались за проведение ряда политических реформ в Алжире и достижение мирного компромисса с ФНО.
Внутри СФИО отчетливо обнаружились три фракции по алжирскому вопросу. Фракция Молле—Лакоста выступала за экономические и социальные реформы в Алжире после его «умиротворения». Фракция Деффера настаивала на немедленных политических реформах по примеру реформ, проводимых в других заморских территориях. Наконец, группа, возглавляемая будущими основателями Автономной социалистической партии – Депре и Вердье, настаивала на открытии прямых переговоров с ФНО о предоставлении Алжиру политической независимости.
Съезд СФИО, состоявшийся в июле 1956 г., принял резолюцию, согласно которой Алжиру предполагалось предоставить «широкую автономию управления, гарантированную внутренними институтами и располагающую исполнительной и законодательной властью». Предложения СФИО поддержал Мендес-Франс, а также съезд радикалов, открывшийся 14 октября 1956 г. в Лионе. В июле же схожую с социалистической резолюцию принял съезд клерикальной партии МРП. Причину подобных сдвигов буржуазный социолог профессор Б. Лавернь усматривал «в полном провале политики военной оккупации, осуществлявшейся более года Сустелем и Лакостом». «…Алжир настолько мало умиротворен, – добавлял он, – что нужно держать там более 400 тыс. солдат, для того чтобы арабское население не восстало все целиком».
Перед лицом этих неутешительных реальностей правительство Ги Молле вынуждено было предпринять попытку осуществить некоторые из либеральных обещаний, содержавшихся в правительственной декларации. Прежде всего оно попыталось установить предварительные контакты с руководством ФНО. «Лакост ничего не понимает, – говорил в беседе с представителом ФНО М. Лебжауи мэр г. Алжира Ж. Шевалье, – но многие министры уже признали, что нет иного выхода, кроме переговоров».
Первая неофициальная встреча представителей двух сторон состоялась 12 апреля 1956 г. в Каире. С французской стороны в ней участвовал М. Бегарра, советник республики, член руководства оранской организации СФИО; со стороны ФНО – Мохаммед Хидер. В июле и сентябре 1956 г. состоялись новые переговоры в Белграде и Риме. Однако вскоре они были прерваны после захвата французской разведкой 22 октября 1956 г. марокканского самолета, на борту которого находился Бен Белла и несколько других руководителей ФНО. Срыву переговоров способствовала и непримиримая позиция французской стороны в отношении права алжирского народа на независимость.
Правительство предприняло также попытку осуществить ряд реформ в Алжире, но здесь оно натолкнулось на решительное сопротивление ультра. Реформистские планы Молле—Лакоста предусматривали кое-какие меры социально-экономического характера: введение пособий престарелым, оказание материальной помощи малоземельным феллахам в выкупе земли у латифундистов и т. д. Радикально изменилось отношение ультра и к Лакосту. Пока министр-резидент проводил политику террора, особенно в период «сражения за город Алжир», они всячески поддерживали его. На улицах Лакоста встречали аплодисментами и приветственными возгласами. Но едва стоило министру после окончания карательных операций в столице заговорить о реформах, он немедленно превратился для «черноногих» в «предателя». Особую ярость ультра вызвало намерение правительства разработать новый избирательный закон для Алжира (так называемый «общий закон» – loi-cadre), по которому вместо двух избирательных курий – европейской и арабской – предполагалось учредить одну, смешанную.