Петр Черкасов – Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг. (страница 5)

К этому времени основательно испортились личные отношения председателя совета министров Фора со строптивым и излишне самостоятельным генерал-губернатором Алжира. Их вражда принимает столь острый характер, что правительство вынуждено направить в Алжир «информационную миссию» в составе Ж. Дюамеля, П. Деманжа и А. Тома – помощников Э. Фора. Официально им поручена задача «установить более тесную связь между председателем совета министров и генерал-губернатором Сустелем». 2 декабря 1955 г. разгневанный Сустель посылает Фору угрожающую телеграмму, в которой предупреждает главу правительства, что не примет миссию. Это явилось последней каплей, переполнившей еле сдерживаемое негодование Фора. Участь Сустеля предрешена – вскоре он покинет Алжир.

Конец 1955 г. характеризовался высоким накалом политической борьбы во Франции, невиданной со времен Народного фронта. В стране развернулась предвыборная кампания. В центре ее находилась алжирская проблема. «В 1955–1956 гг. Алжир имел несравненно большее значение, чем Индокитай в 1951 г.».

Конфигурация политических сил, выступавших за мир в Алжире, существенно изменилась. Теперь за мирное решение конфликта выступили левые радикалы во главе с Мендес-Франсом, возглавляемый Ф. Миттераном «Демократический и социалистический союз сопротивления» (ЮДСР), многие социалисты. Однако левые партии Республиканского фронта, требуя установления мира, так и не осмелились отказаться от лозунга «Алжир – это Франция». Только ФКП предлагала ясную и реальную программу мира. Она требовала «немедленного вывода из Северной Африки всех карательных войск, эффективных переговоров с подлинными представителями Алжира… прекращения досрочного призыва в армию новых контингентов».

Ряд прогрессивных требований и обещаний выдвинула социалистическая партия (СФИО), что, впрочем, не помешало Ги Молле после получения инвеституры предать их забвению. В одной из своих предвыборных речей лидер социалистов назвал войну в Алжире «глупой и безысходной».

Результаты выборов 2 января 1956 г. показали резко усилившуюся тягу избирателей к демократическим преобразованиям. Левые и левоцентристские партии Республиканского фронта получили по сравнению с предыдущими выборами 1951 г. дополнительно 1995 тыс. голосов, в то время как правые партии потерпели сокрушительное поражение. Первые завоевали 336 депутатских мандатов в Национальном собрании, вторые – всего 241 мандат. Этот успех был достигнут во многом благодаря ФКП, собравшей 5,45 млн голосов (150 депутатских мандатов).

Формирование правительства было поручено лидеру СФИО Ги Молле, отказавшемуся включить в него представителей ФКП. В правительство, сформированное 31 января, вошли 16 социалистов, 13 радикалов и 2 социальных республиканца. В тот же день Ги Молле выступил в Национальном собрании с правительственной декларацией, значительная часть которой была посвящена алжирской проблеме. В ней содержалось обещание достигнуть мира в Алжире. Ги Молле изложил в самом общем виде свой алжирский «триптих»: прекращение огня, выборы, обсуждение будущего статуса Алжира. В декларации говорилось: «Сохранить и реформировать нерасторжимый союз между Алжиром и метрополией… и в то же время признать и уважать алжирскую индивидуальность, осуществить полное политическое равенство всех жителей Алжира». Однако в правительственной декларации ни слова не говорилось о том, каким образом правительство думает решить эти задачи.

Правые встретили заявление Ги Молле в штыки. П. Рейно в своем выступлении дал резкую критику намерений правительства в Алжире и заявил о невозможности мирного урегулирования алжирской проблемы, высказавшись за ее «силовое» решение. Тем не менее правительство Ги Молле при поддержке коммунистов, других левых и центристских партий получило инвеституру.

Война в Алжире день ото дня становилась все более непопулярной во Франции. 11 сентября 1955 г. 400 солдат контингента (так во Франции называют армейские подразделения, укомплектованные призывниками, в отличие от кадровых профессиональных частей, например парашютистов), направляемых в Алжир, отказались туда ехать. Это было начало принявшей впоследствии широкие масштабы тактики «отказа» от участия в войне. 29 сентября того же года около 200 солдат, собравшись у церкви Сен-Северэн, распространили листовку, в которой говорилось: «Наша совесть говорит нам, что эта война, которую мы ведем против наших братьев-мусульман, противоречит принципам французской конституции, праву народов на самоопределение, на все ценности цивилизации, которыми наша страна гордится». Из 60 тыс. призывников 40 тыс. человек высказались против войны в Алжире и отказались в ней участвовать.

В стане ультраправых правительственная декларация Ги Молле, в которой содержались сформулированные в самом общем виде пожелания достижения мира в Алжире, вызвала приступ ярости. Сразу же после ее опубликования «черноногие» снарядили в Париж делегацию Алжирской ассамблеи во главе с ее бывшим председателем, одним из лидеров ультра, Р. Лакьером. При встрече с новым главой правительства Лакьер от имени алжирских французов выразил негативное отношение к тону и содержанию правительственной декларации, решительно возразив против самой идеи каких-либо переговоров с ФНО, который он охарактеризовал как «кучку террористов и агитаторов».

Но главные испытания ждали Ги Молле впереди. 31 января 1956 г. в связи с истечением полномочий Сустеля глава правительства объявил о своем намерении назначить на его пост, который отныне в соответствии с новыми веяниями назывался министр-резидент в Алжире, генерала Жоржа Катру, великого канцлера ордена Почетного легиона, имевшего репутацию либерально-прогрессивного деятеля. Это известие вызвало бурную реакцию у крайне правых. Депутат-пужадист А. Пела заявил с трибуны Национального собрания, что Катру – это «символ отказа» от Алжира. Реакция европейского Алжира была еще более сильной. После опубликования заявления генерала Катру, в котором он отверг «интеграцию» и объявил о своем намерении «уважать алжирскую индивидуальность», 20 шовинистических организаций ветеранов колониальных войн, объединившихся в «Алжирский комитет общественного спасения», предъявили Ги Молле ультимативное требование отказаться от тех положений правительственной декларации, в которых содержится отступление от прежней линии. Одновременно они потребовали замены Катру более приемлемой для них кандидатурой. Многочисленные организации ультра в Алжире приняли решение не допустить объявленного приезда главы правительства и министра-резидента.

Мэр г. Алжира Жак Шевалье позвонил Ги Молле и попытался отговорить его от назначенной на 6 февраля поездки в Алжир. «Я не хочу, чтобы председатель совета министров и великий канцлер ордена Почетного легиона были растерзаны толпой», – сказал он. Префект г. Алжира, со своей стороны, сообщил Ги Молле, что он не гарантирует его безопасности, если глава правительства приедет с генералом Катру. При этом он даже пригрозил отставкой. Были приняты чрезвычайные меры предосторожности. Из метрополии в алжирскую столицу были вызваны дополнительно 10 рот республиканской безопасности. Ответственность за поддержание порядка была возложена на самого главнокомандующего французскими войсками в Алжире генерала А. Лорийо.

В конечном счете Ги Молле решил отправиться в Алжир один. Генерал Катру должен был прибыть туда спустя несколько дней – 10 февраля.

По случайному совпадению день приезда Ги Молле в Алжир совпал с 22-й годовщиной попытки фашистского путча полковника де ля Рокка. «Я прибыл сюда для того, чтобы получше узнать нужды и чаяния всех», – заявил Ги Молле на аэродроме г. Алжира. В городе председателя совета министров встретил град тухлых яиц и гнилых помидоров. Ультра организовали пятитысячную антиправительственную демонстрацию. Напуганный размахом этих действий, Ги Молле капитулировал. 9 февраля он заявил по алжирскому радио, что «Франция не покинет Алжир» и будет «сражаться за него». В этот же день он позвонил президенту республики и информировал его о своем решении заменить генерала Катру другой кандидатурой. «Генерал Катру уходит в отставку исключительно по причине враждебного отношения к нему ветеранов и всех избранных депутатов от Алжира, включая Жака Шевалье, представляющего либеральное течение», – говорил Ги Молле президенту Коти.

На пост министра-резидента в Алжире был назначен давний приятель Ги Молле социалист Робер Лакост.

Инцидент с Катру показал решительную враждебность ультра каким-либо реформаторским веяниям в алжирской политике правительства, а его разрешение наглядно показало слабость и непоследовательность нового председателя совета министров.

Европейский Алжир встретил министра-резидента настороженно, почти враждебно. Для ультра Лакост представлялся во всех отношениях сомнительным человеком: участник Сопротивления, социалист, профсоюзный деятель, а может быть, и масон? Однако, как и в предшествующем случае, опасения были напрасными. Его программа предусматривала прежде всего «подавление мятежа», а затем проведение «необходимых реформ». Более четко и образно Лакост сформулировал ее уже в первый день своего пребывания в Алжире. «Вот мой план, – заявил он руководителю отдела печати своего кабинета М. Горлэну, – 30% армии, 30% политических реформ, 30% полиции и 10% информации, которая даст знать всему миру, чего мы хотим, а также сообщит о результатах, которых мы добьемся. Итак, за работу». По выражению одного из французских историков, «Лакост твердо решил стать Клемансо алжирской войны».