Петр Черкасов – Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг. (страница 4)

Глубокие разногласия между политическими партиями по алжирской проблеме, обострявшиеся по мере того, как желанное «умиротворение» становилось все более проблематичным, а экономическое и международное положение Франции – все более сложным, были одной из основных причин правительственной нестабильности. С ноября 1954 г. по июнь 1958 г., т. е. менее чем за четыре года, в отеле «Матиньон», резиденции главы французского правительства, сменилось шесть председателей совета министров.

5 февраля 1955 г. подал в отставку кабинет Мендес-Франса. Одна из главных причин его падения – алжирская проблема. Близкая к ультра правая партия «независимых и крестьян» выступила с резкой критикой правительства за его политику в Северной Африке. «Независимые» при поддержке правых радикалов обвинили Мендес-Франса в недостаточной твердости. Они считали, что восстание в Алжире было вызвано уступками Мендес-Франса в Тунисе, выражавшимися «лишь в вынужденных с французской стороны переговорах о предоставлении Тунису ограниченной внутренней автономии».

23 февраля 1955 г. было сформировано правительство Э. Фора. В своем выступлении в Национальном собрании новый глава правительства заявил, что Алжир «составляет с метрополией единое целое, которое ничто не может подорвать». 1 апреля 1955 г. правительство представило в парламент законопроект о введении в Алжире чрезвычайного положения, что означало на практике: осуществление террора без законодательных ограничений, введение жесткой цензуры, передачу судебных полномочий над гражданскими лицами военным трибуналам, введение смертной казни и т. д. Под давлением правых и центра Национальное собрание утвердило законопроект.

В Алжир незадолго до своей отставки Мендес-Франс назначил в качестве нового генерал-губернатора Жака Сустеля, известного голлиста, слывшего прежде антифашистом и человеком относительно левых убеждений. Именно последнее обстоятельство и привлекло к нему Мендес-Франса. Глава правительства надеялся, что левая репутация привлечет к новому генерал-губернатору симпатии общественного мнения и облегчит выполнение его миссии. Иначе реагировали на назначение Сустеля алжирские ультра. «Его назначение в Алжир, – писал один из их лидеров, – вызвало там серьезные опасения. Он, бесспорно, был мало подготовлен к этой трудной задаче и к тому же питал определенные иллюзии относительно алжирских реальностей… Я думал, что наш долг заключался в том, чтобы информировать его объективно».

Однако опасения ультра, равно как и выбор Мендес-Франса, оказались ошибочными. Сустель 1955 г. – это уже не прежний антифашист, известный ученый-этнограф и археолог 30-х годов. Приобщившись в годы войны к активной политической деятельности, став руководителем секретных служб правительства де Голля, Сустель коренным образом пересмотрел свои взгляды и в 50-х годах являл собой законченный тип правого деятеля и убежденного колониалиста.

По прибытии в Алжир Сустель совершил инспекционную поездку по его территории и пришел к выводу, что успеху восстания способствовал ряд обстоятельств, которые он сформулировал следующим образом: нищета коренного населения, объясняемая «трудным климатом, плохими землями и отсталыми методами обработки почвы»; малочисленность кадров администрации; неповоротливость крупных воинских частей в борьбе с партизанами; «вред репрессий» против всех националистов; отсутствие у местных властей «широких полномочий» для борьбы с повстанцами.

С самого начала Сустель взял жесткий курс на «умиротворение». В одной из первых инструкций нового генерал-губернатора говорилось: «Войскам предоставляется полная свобода действий против мятежников. Всякий мятежник, захваченный с оружием в руках, должен быть уничтожен… Акцент должен делаться на военные действия». Именно по предложению и настоянию Сустеля правительство и парламент ввели в Алжире чрезвычайное положение, означавшее, по существу, предоставление генерал-губернатору неограниченных полномочий.

Сустель постепенно устранил из состава своего кабинета всех недостаточно твердых сторонников «силового» решения конфликта. Он добился значительного увеличения французской армии в Алжире.

В то же время Сустель добился увеличения кредитов на экономические нужды Алжира, выступил за массовое привлечение алжирцев на службу в колониальную администрацию, приступил к формированию верных французским властям вооруженных отрядов из числа «лояльных алжирцев». В демагогических целях он освободил весной 1955 г. арестованных ранее руководителей МТЛД и ЮДМА. Однако все эти меры ни к чему не привели. Увеличение кредитов на нужды экономики было слишком незначительным, чтобы ликвидировать нищету и безработицу. Не нашлось и достаточного числа коллаборационистов, желающих воевать против своего народа.

1 июня 1955 г. Сустель выдвинул план так называемой «интеграции» Алжира, который начал реализовываться с сентября того же года. При этом он заявлял о намерении «эффективно применить статут 1947 г.». Правительство Фора одобрило инициативу генерал-губернатора. «Наша цель, – заявил Э. Фор, – достичь полной интеграции».

Идея Сустеля предполагала полное слияние администраций Алжира и Франции, ликвидацию всех специфически «алжирских» органов власти, а также спустя некоторое время (т. е. после подавления восстания) – уравнение в избирательных правах алжирцев и европейцев при ограничении числа депутатов от Алжира во французском парламенте. Осуществление этого плана означало бы окончательный отказ алжирцев от права на самоопределение и их насильственное офранцуживание. Оправдывая совершенно очевидный неоколониалистский характер своего плана, Сустель писал: «Интеграция – не ассимиляция; этническая, языковая, религиозная самобытность Алжира должна и будет уважаться, но она не должна препятствовать ему в том, чтобы стать подлинно французской провинцией в административном, экономическом и политическом отношениях». Еще более определенно выразил существо «интеграции» один из лидеров алжирских ультра, Л. Лави. «Это значит, – писал он, – что Алжир есть и останется неотъемлемой частью национальной территории, управляемой французским правительством».

Поддерживая в целом деятельность Сустеля, «черноногие» вместе с тем высказывали решительное недовольство теми, на их взгляд, «либеральными» положениями, которые содержались в экономических и социально-политических разделах его плана «интеграции». Более всего их беспокоила возможность уравнивания в правах алжирцев с европейцами. Выражали они недовольство и перспективой утраты «самобытности» Алжира, т. е., иначе говоря, сложившейся автономной системы своих привилегий, не существовавших в метрополии.

Вторая половина 1955 г. была отмечена расширением фронта освободительной борьбы а”лжирского народа. 26 сентября 61 депутат Алжирской ассамблеи потребовал предоставления независимости, решительно осудив «интеграцию». Один из видных деятелей Алжира, Ферхат Аббас, объявил о своем присоединении к ФНО.

1 ноября 1955 г., в годовщину восстания, состоялась всеобщая забастовка всего арабского населения Алжира, проходившая под антиинтеграционистскими лозунгами. С декабря 1955 г. значительно активизировалась деятельность АНО в алжирской столице.

В политических кругах Парижа не было единства относительно проекта Сустеля. Острые разногласия обнаружились в октябре в Национальном собрании при обсуждении положения в Алжире. Часть партий, составлявших правительственную каолицию, выступила с планом «федерации» Алжира. Сам глава правительства Э. Фор также высказал сомнения относительно успеха «интеграции».

Резкой и глубоко аргументированной критике идея «интеграции» Алжира была подвергнута со стороны ФКП. 11 октября 1955 г. в Национальном собрании по этому вопросу выступил Жак Дюкло. «Формула интеграции, – заявил он, – является грубым маневром, имеющим целью обмануть алжирцев. Эта формула отнюдь не предполагает повышение там заработной платы до уровня, существующего во Франции, так как крупные сеньоры колонизации непримиримо враждебны этому. Речь не идет и об уравнивании мусульманских детей с французскими в плане образования. Тем более речь не идет о том, чтобы обеспечить алжирцам законодательное представительство соответственно их численности, согласно которой в Национальном собрании должно быть представлено более 100 депутатов от Алжира…» «…Необходимо, – продолжал Ж. Дюкло, – начать переговоры с алжирским народом, точно так же как их вели с народом Туниса и как намерены это сделать в отношении Марокко. Нужно покончить с ложным лозунгом “Алжир – это Франция!”; нужно признать существование алжирской национальной проблемы и прекратить оспаривать право алжирского народа самостоятельно вести собственные дела… Только путь переговоров соответствует подлинным интересам Франции».

Парламентская фракция ФКП внесла в Национальное собрание законопроект по алжирской проблеме, который предусматривал: «прекращение военных действий и репрессивных акций, отмену чрезвычайного положения, освобождение политических заключенных и отмену мер, запрещающих деятельность политических партий, отзыв посланных туда воинских контингентов, открытие переговоров с подлинными представителями алжирского народа». Однако правые и центр при поддержке радикалов и социалистов совместными силами провалили этот законопроект. Лишь незначительным большинством голосов (308 против 264) Национальное собрание одобрило план «интеграции». Это нельзя было назвать победой, учитывая приближавшиеся парламентские выборы и отсутствие единства по алжирской проблеме внутри самого правительства.