Петр Черкасов – Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг. (страница 2)

Наиболее решительные сторонники национальной независимости Алжира из руководства мессалистского МТЛД в марте 1954 г. порвали с этой партией и в конце апреля создали самостоятельный «Революционный комитет за единство и действие» (РКЕД), начавший подготовку вооруженного восстания против колониального гнета.

Деятельность РКЕД опиралась на массовое антиколониальное движение, не затихавшее в Алжире со времени стихийного восстания в Сетифе (департамент Константина) в мае 1945 г., когда от рук колониальных карателей погибло свыше 40 тыс. алжирцев. Во главе РКЕД встали Дидуш, Бен Булаид, Бен Мхиди, Рабах Битат, Бен Белла, Аит Ахмед, Хидер, Будиаф, Крим Белькасем. 25 июля 1954 г. в г. Алжире состоялось секретное заседание руководства РКЕД, на котором было принято решение готовить вооруженное восстание. Для руководства восстанием была избрана «директория» в составе шести человек, которая должна была разработать план выступления и определить его дату. Территория Алжира была разбита на шесть зон («вилай»), внутри которых формировались повстанческие отряды для ведения партизанской войны.

10 октября 1954 г. в кафе «Эль Камаль» в одном из районов г. Алжира – Баб-эль-Уэд состоялось совещание «шестерки», на котором была определена дата восстания – 0 часов 1 ноября 1954 г. Об этом решении была информирована часть руководства РКЕД, вынужденная скрываться в Египте, – Бен Белла, Хидер, Аит Ахмед. Они, в свою очередь, ставят в известность об этом президента Египта Насера и руководителей ряда других арабских государств.

Накануне восстания было принято решение учредить политический орган алжирской революции – Фронт национального освобождения, внутри которого объединить все национальные движения Алжира. «Союз всех живых сил народа, – писал впоследствии один из бывших руководителей ФНО, Ферхат Аббас, – представлялся первым залогом успеха восстания».

Надо сказать, что часть буржуазных националистов до определенного времени пыталась мирным путем добиться от Франции автономии Алжира, не ставя даже вопроса о его полной независимости. 30 августа 1954 г. лидер буржуазного «Демократического союза алжирского манифеста» Ферхат Аббас встретился с главой французского правительства П. Мендес-Франсом и министром внутренних дел Ф. Миттераном и предупредил их об опасности взрыва в Алжире, если французские власти будут продолжать отказывать ему в предоставлении определенной автономии. Однако руководители Четвертой республики ничем не обнадежили Аббаса и стоявшие за ним буржуазно-националистические круги, склонные к компромиссу. 8 октября того же года Ф. Аббас вновь предупреждал Париж, что «Алжир встревожен и разрыв очень быстро мог бы стать окончательным». Вторичное предупреждение также не произвело впечатления в правящих сферах Четвертой республики.

23 октября министр внутренних дел Ф. Миттеран получил секретное донесение из алжирской столицы, в котором говорилось: «Мы, несомненно, находимся накануне восстания в Алжире». На этот раз правительство всерьез обеспокоилось. 1 ноября в Алжир в дополнение к размещенному там 50-тысячному французскому корпусу направляются три батальона парашютистов, 600 республиканских гвардейцев и 300 солдат мобильной жандармерии».

В ночь с 31 октября на 1 ноября 1954 г. в горном массиве Орес в восточной части департамента Константина и в ряде других районов Алжира отряды РКЕД атаковали гарнизоны, комендатуры и посты французской армии. 1 ноября по всей территории страны распространилась прокламация «Новая хартия алжирского народа». В ней излагались цели революции: национальная независимость, создание демократического алжирского государства, уважение всех основных свобод без различия рас и вероисповеданий. Прокламация завершалась призывом: «Алжирец! Мы приглашаем тебя поразмыслить над нашей хартией. Твой долг – присоединиться к ней для спасения нашей страны и завоевания ее свободы».

1 ноября 1954 г. стало началом алжирской революции. «Являясь логическим продолжением борьбы, которая велась со времен далекого прошлого… – говорил секретарь ЦК Алжирской Коммунистической партии Башир Хафи Али, – современная алжирская революция качественно отличается от предшествовавшей борьбы тем, что стоит выше в политическом и военном отношении. Это не бунт и не восстание одной провинции, одной области или части населения. Алжирская революция – дело всего народа и развертывается на всей территории Алжира».

Буржуазная пропаганда с самого начала попыталась представить алжирскую революцию как мятеж кучки религиозных фанатиков, оторванных от массы алжирского народа. При этом она не жалела черной краски, живописуя «зверства» повстанцев. Мотивы этой тактики были очевидны уже тогда – исказить подлинный национальный и социально-классовый характер алжирской революции. Особый акцент буржуазная пропаганда делала на «трагедии» европейского населения Алжира, которому, по ее утверждениям, грозило уничтожение. Руководство ФНО решительно отвергало подобные домыслы. В программном документе алжирской революции («Платформе») подчеркивалось: «Алжирская революция не имеет целью “сбросить в море” алжирцев европейского происхождения; она стремится разрушить бесчеловечное колониальное ярмо. Алжирская революция не является ни гражданской войной, ни войной религиозной. Алжирская революция призвана завоевать национальную независимость, для того чтобы учредить демократическую и социальную республику, гарантирующую действительное равенство между всеми гражданами одной и той же родины без всякой дискриминации». «Алжирский народ, – отмечал в свою очередь орган ФНО, – хочет освободиться от колониализма, но это освобождение может быть достигнуто только революционной перспективой, означающей ликвидацию пережитков феодализма и разрушение всех экономических колониальных структур».

Борьба алжирского народа за свое освобождение являлась составной частью национально-освободительного движения. Именно поэтому она опиралась на широкую интернациональную поддержку всех молодых освободившихся государств, прежде всего государств Северной Африки. В этом, несомненно, заключалась одна из причин победы алжирской революции. «1954 год, – отмечал Первый секретарь АКП Ларби Бухали, – был отмечен важными событиями: укреплением национальной независимости Египта в результате изгнания английских империалистов, Женевской конференцией, закрепившей победу Демократической Республики Вьетнам, признанием национальных чаяний тунисского народа и расширением освободительной борьбы марокканского народа. Эти события, в свою очередь, побуждали алжирский народ пойти по тому же пути, что он и сделал 1 ноября 1954 г.». «Алжир, – подчеркивал член руководства ФНО М. Язид, – имеет африканское призвание. Его борьба – это борьба всех народов континента. Борьба алжирского народа за свою независимость является составной частью неодолимого потока африканского освободительного движения».

Иначе оценивало алжирскую революцию французское правительство. Для него события в Алжире представлялись исключительно внутрифранцузским конфликтом на том основании, что формально Алжир представлял собой три департамента, входящих во Французский Союз. Именно под этим углом зрения все сменявшие друг друга правительства Четвертой республики предпочитали рассматривать алжирскую проблему. С самого начала была избрана тактика вооруженного подавления восстания.

1 ноября 1954 г. министерство внутренних дел Франции опубликовало коммюнике следующего содержания: «В течение последней ночи в Алжире имели место несколько террористических акций. Они совершены отдельными личностями и мелкими изолированными группами. Генерал-губернатор Алжира и министр внутренних дел приняли немедленные меры с помощью имеющихся в их распоряжении сил полиции». Спустя неделю министр внутренних дел, выступая по радио, недвусмысленно подчеркнул: «Алжир – это Франция, которая не признает у себя никакой иной власти, кроме собственной».

В таких же тонах было выдержано и выступление 12 ноября в Национальном собрании председателя совета министров Франции Пьера Мендес-Франса. «Департаменты Алжира, – говорил он, – составляют часть республики; они являются французскими с давних пор. Их население, которое пользуется французским гражданством и представлено в парламенте, дало доказательство своей привязанности к Франции… Никогда во Франции ни один парламент и ни одно правительство не отступят от этого основополагающего принципа…».

Обладание Алжиром имело для капиталистической Франции первостепенное политическое, экономическое и военно-стратегическое значение. Оно повышало вес Франции в системе империалистических блоков и союзов, компенсируя наряду с другими французскими владениями хроническую внутреннюю слабость Четвертой республики. Алжир был крупнейшим французским колониальным рынком. На его долю приходилось в середине 50-х годов более половины французского экспорта в зону франка и треть импорта оттуда. Особую ценность для французских монополий представляли обнаруженные в 50-х годах в Сахаре нефть и газ[2]. Обладая сахарской нефтью, Франция, согласно официальным данным Комиссии по энергетике, не только обеспечила бы все свои энергетические потребности, но и могла бы ежегодно экспортировать примерно 17 млн т сырой нефти, что приносило бы ей ежегодную прибыль в 270 млн долл. Размеры общей ежегодной экономии от использования сахарской нефти оценивались французскими специалистами в 500 млн долл.