Петр Балаев – Жаркое лето 1942-го. Шах и мат Фон Боку от Тимошенко (страница 1)
Пётр Григорьевич Балаев
Жаркое лето 1942-го. Шах и мат Фон Боку от Тимошенко
© Балаев П. Г., 2024
Вступление
Умеют же люди устраиваться! Даже завидно. Вроде и при должности, при окладе и прочих удовольствиях, ордена и премии, а из всех служебных задач – изображать себя при должности на этой должности. Например, изображать из себя Председателя Госплана СССР. Возглавлять контору министерского уровня, единственная задача которой – изображать Госплан. Делать вид, что он существует. Я не шучу (здесь и далее текст цитат и документов выделен
Одно из постановлений знаменитой экономической реформы Косыгина. Больше из него и цитировать нечего, остальное – бла-бла про то, чтобы эффективно, качественно и на высоком уровне.
Поэтому я пишу: хорошая должность – Председатель Госплана СССР. В отраслях прикинули контрольные цифры, предприятия подогнали под эти цифры свои планы, потом в отраслевые министерства это отправили, там всё это сшили в толстые папки, министры под заготовленным «Утверждаю» поставили подписи, и эту макулатуру отправили в Госплан. Там уже все эти папки сложили в большую стопку и к ней прикрепили свою бумажку с «Утверждаю», за подписью Председателя Госплана. Пятилетний план готов.
Если кто не в курсе относительно судьбы бывшего Председателя Госплана при Сталине Вознесенского, реабилитированного к тому времени, когда состоялась косыгинская «реформа Госплана», – его к стенке прислонили. В числе прочего, только за некоторые поползновения прислушаться к пожеланиям отдельных министерств и ведомств относительно контрольных показателей в планах. Вроде бы пустяк, на первый взгляд, но если вдуматься, то – преступление. Дай предприятиям и министерствам возможность влиять на планирование, так их руководители, чтобы обеспечить себе лёгкую жизнь без всякой ответственности, напишут и такие планы, которые можно легко выполнить и перевыполнить, а потом ещё и ордена получить за их выполнение и перевыполнение. То, что в результате все будут планировать и выполнять что хотят и как хотят, в стране начнётся «плановый» бардак, количество гаек будет не соответствовать количеству болтов и ещё резьба не будет совпадать, так это издержки плановой экономики, как потом объясняли советским людям перед тем, как переоформить их в граждан РФ и других республик бывшего СССР.
На самом же деле Постановлением Совмина СССР № 729 Госплан был ликвидирован. На его месте осталась контора, изображавшая Госплан. А руководитель этой конторы изображал Председателя Госплана. Видно, изображал очень хорошо, убедительно, если даже от Ельцина удостоился президентской благодарности:
Да, я о Николае Константиновиче Байбакове. Правда, с 1986 года он – персональный пенсионер, поэтому и подозреваю, что его главный вклад в экономику Российской Федерации (ставшую собственностью олигархов, после того, как «плановая» экономика показала свою неэффективность) заключался именно в том, что он эффективно изображал существование Госплана.
О себе Николай Константинович на закате жизни успел очень много чего рассказать, и в собственных воспоминаниях «От Сталина до Ельцина», и в интервью историку Куманеву. Есть даже видеозаписи интервью с ним, погуглите только, интернет помнит многое.
Героическая судьба была у человека. Особенно когда ему пришлось под руководством Л. М. Кагановича работать. Лазарь Моисеевич, как рассказывал о нём Байбаков, в разной нефтехимии не разбирался, хотя и был наркомом тяжёлой промышленности, в которую тогда входила нефтяная промышленность наряду с другими, она не была в отдельном наркомате до 1939 года. Но зато Каганович был жестоким сатрапом, беспощадным к людям. Кричал на подчинённых разными грубыми словами, угрожал расстрелами и заставлял много работать.
Самого Байбакова Каганович так много заставлял работать, что у того не было даже времени по бабам шляться, поэтому он долго не мог жениться. А когда ему всё-таки удалось найти несколько свободных от работы минут и за эти минуты уговорить стать его женой одну симпатичную особу, безжалостный Каганович в день свадьбы так много работать заставил Байбакова, что тот после работы на свадьбе потерял сознание от усталости и перенапряжения. А вы думали, как планы сталинских пятилеток выполнялись?! Вот так – даже первой брачной ночью люди ради выполнения плана жертвовали.
Конечно, и во время Великой Отечественной войны Байбаков, заместитель народного комиссара нефтяной промышленности к тому времени, проявлял сплошь один героизм и самопожертвование. Не то что Семён Михайлович Будённый, к которому его осенью 1942 года отправил Сталин, предварительно вызвав к себе в кабинет и тет-а-тет поставив задачу, как потом под магнитофон Байбаков рассказывал Куманёву:
Прилетел, значит, героически на У-2 Байбаков к Будённому… Да, летел он тоже героически, на бреющем полёте, сверху «мессеры», приходилось от них отстреливаться из пулемёта, пассажир, замнаркома, лично отстреливался. Потом и пилота чуть не застрелил из своего нагана, когда тот предательски захотел посадить самолёт на фашистском аэродроме в Армавире и убежать к своей семье.
Прилетел Николай Константинович, значит, к Будённому в критическое для страны время, в самый разгар немецкого наступления на Кавказ, для совместного выполнения ответственного задания Родины, а Семён Михайлович в это время, в состоянии хорошего «подшофе» в одних подштанниках, сидит под липой и пьёт чай из самовара. Да ещё Будённый безответственно отнёсся к ответственному заданию, полученному от самого Сталина:
– Ты, Байбак, не паникуй и про свои скважины мне панику не разводи. Мои кавалеристы сегодня 15 немецких танков одними шашками уничтожили, завтра ещё больше порубают, немца на Кавказ они не пустят. Лучше чайку из рюмки со мной выпей.
Если вы подумали, что я, пересказывая воспоминания бывшего Председателя Госплана СССР, отсебятины насочинял – проверьте. Его воспоминания найти нетрудно, они вполне доступны. Вам не нравится, что Председатель Госплана, заслуженный человек, выглядит у меня не совсем так, как вы его, заслуженного человека, себе представляли?
Великая, конечно, заслуга – изображать из себя Председателя Госплана. На такую роль специально заслуженного человека только и можно было подобрать.
Но почему я начал книгу о лете 1942 года именно с Байбакова? А потому, что в его воспоминаниях я нашёл ниточку, за которую потянул – и вся ныне принятая историография того периода войны посыпалась. Вот что Байбаков рассказал историку Куманёву, когда расписывал свои заслуги на Кавказе: