Петр Балаев – Троцкизм против большевизма. О реставрации капитализма под лозунгами построения коммунизма (страница 11)

У Лёвы не было даже зачатков той убеждённости с юности, как у Ленина, Сталина, Ворошилова, впечатлительный мальчик с нервной психической организацией, как муха летел на всё модное. Сначала его увлекли идеи парламентаризма:

«Наибольшим авторитетом пользовалась тогда московская либеральная газета „Русские ведомости“. Мы её не читали, а изучали, начиная с импотентных профессорских передовиц и кончая научными фельетонами. Гордостью газеты были иностранные корреспонденции, особенно из Берлина. Через „Русские ведомости“ я получил первое представление о политической жизни Западной Европы, особенно о парламентских партиях. Сейчас трудно даже представить себе то волнение, с каким мы следили за речами Бебеля и даже Евгения Рихтера. И до сих пор я помню фразу, которую Дашинский бросил вошедшим в здание парламента полицейским: „Я представитель 30 000 рабочих и крестьян Галиции, кто смеет ко мне прикоснуться!“ Мы рисовали себе при этом титаническую фигуру галицийского революционера. Театральные подмостки парламентаризма, увы, жестоко обманывали нас. Успехи немецкого социализма, президентские выборы в Соединённых Штатах, потасовки в австрийском рейхсрате, происки французских роялистов – всё это захватывало нас гораздо больше, чем личная судьба каждого из нас» (Л. Д. Троцкий. Моя жизнь) [2.1, с. 109–110].

Потом он записался в яростные антимарксисты. Что для него характерно, он бросился изобличать Маркса, даже ещё не имея представления о его трудах, не прочитав ещё ни одной статьи Маркса. И написал разгромную статью против него:

«Я написал для народнического издания в Одессе полемическую статью против первого марксистского журнала. В статье было много эпиграфов, цитат и яду. Содержания в ней было значительно меньше. Я послал статью по почте, а через неделю сам поехал за ответом. Редактор через большие очки с симпатией глядел на автора, у которого вздымалась огромная копна волос на голове при отсутствии хотя бы намёка на растительность на лице. Статья не увидела света. Никто от этого не потерял, меньше всего я сам» [2.1, с. 111].

Похоже на большинство нынешних разоблачителей марксизма? «Пастернака не читал, но осуждаю» – родилось не в среде советской интеллигенции. Факт, что у нас сегодня расплодилась целая свора клеймящих Маркса публицистов, которые про «Капитал» знают лишь то, что это очень толстая книга, свидетельствует только о наличии среди публицистов огромного числа таких «Бронштейнов». Впрочем, среди тех, кто называет себя марксистами, но тоже «Пастернака не читал», подобных типов не меньше. Да и сам Троцкий, похоже, до конца жизни «Пастернака не читал».

В этот период у молодого Бронштейна начались ещё ссоры с отцом. Отец периодически наведывался в Николаев посмотреть, как учится и чем занимается сын, хозяйка пансиона ему рассказывала о том, что он связался с вольнодумцами, в училище докладывали, что Лёва занятия забросил. Отцовские нотации, как обычно бывает, привели к обратному эффекту. Лёва окончательно ударился в революционную деятельность. С компанией таких же обалдуев они создали целый революционный «Южно-русский рабочий союз». За громким названием скрывалась группа почти подростков, которые вели разъяснительную работу среди рабочих, писали воззвания, размножали их на гектографе и раздавали желающим. Что они там разъясняли и что писали в воззваниях – можно только представить. «Пастернака не читали».

Разумеется, о мерах конспирации эти обалдуи никакого представления не имели, вычислить их жандармам не представляло никакого труда. Их всех скопом 28 января 1898 года и замели.

Чем думали жандармы – неизвестно, но они наплодили революционеров больше, чем все социалистические партии вместе взятые. Арестованные были 16–17-летними подростками, мальчишки увлеклись модными социалистическими идеями, не более того. Продержали бы пару суток в цугундере, сделали бы внушение и отпустили бы по домам попробовать отцовского ремня, глядишь, и не было бы «льва революции». С мальчишками же поступили максимально зверски: 2 года тюрьмы и потом ещё 2 года ссылки.

Так что не мировой финансовый кагал сделал из Льва Бронштейна революционера, а царь со своими жандармами.

Сначала Лёву Бронштейна поместили в Николаевскую тюрьму, потом перевезли в Херсон, досиживал уже в Одессе. Он вспоминал, что в Одессе сидел весь срок в одиночке. Может быть, и правда. Но вряд ли. Вот Клим Ворошилов сидел в одиночке, потому что его взяли, но на нём все нити оборвались. Да ещё и буйным был. Его был смысл изолировать, правда, это полиции не помогло. Клим даже из одиночки ухитрялся руководить партийной организацией Луганска.

Этот же «Южно-русский союз» полиция вымела под метёлку. Их как раз не в одиночках нужно было держать, а всех скопом, чтобы в камеру поместить «наседок». Это элементарные вещи в работе полиции. Но, ладно. Пусть он страдал в отдельной камере. Руководить кем-то из тюрьмы ему не было надобности, потому что все его соратники здесь же, в тюрьме, сидели, поэтому Бронштейн занялся написанием труда о франкмасонстве.

Было Лёве 19 лет уже. Давайте сравним марксистов. Клим Ворошилов на два года младше. Занялся социал-демократической деятельностью в то же время. Уже «Манифест коммунистической партии» разъяснял рабочим в подпольной организации, организовал и провёл успешную забастовку. В те годы он даже ещё и в тюрьму не попал, это позже случилось, уже в начале первой революции, полиция не смогла на него компромата даже для ареста найти, уволили с завода только. Это простой рабочий парень, закончивший два класса начальной школы.

Почти окончивший реальное училище Бронштейн, и старше на 2 года Ворошилова, попал в тюрьму, потому что в их балаганном «Южно-русском союзе» полицейских агентов было больше, чем самих членов. И о марксизме Бронштейн знал только то, что марксизм был. Ещё и критиковал его до посадки, ничего о нём не зная.

Потом он писал в воспоминаниях, что при изучении франкмасонства пришёл к тем же выводам, которые содержатся в положениях исторического материализма. Гений, конечно. Как литературный персонаж Остап Бендер, который сам сочинил «Я помню чудное мгновенье…». Жаль только, что его 1000-листная тюремная тетрадь с исследованиями масонов бесследно исчезла. Возил он, возил её за собой, потом кто-то в редакции «Искры», как сам же Лёва и вспоминал, этим эпохальным трудом растопил печку.

Я не стебаюсь. Ничего не выдумал. Всё это есть в книге «Моя жизнь», авторства Троцкого. Это сам про себя писал человек, который должен был к зрелому возрасту ума набраться.

Неслучайно, что когда «Моя жизнь» попала в руки Адику Гитлеру, тот пришёл в полный восторг от книги и автора и рекомендовал её своим соратникам.

Биографы Л. Д. Троцкого, из числа его почитателей, имеют привычку противопоставлять блестяще образованного «льва революции» семинаристу Сталину и слесарю Ворошилову. Забавно, что в биографиях Троцкого имеются утверждения о том, что он революционную деятельность начал, будучи студентом физико-математического факультета Николаевского университета. Сам Лев Давидович об этом факте своей биографии осведомлен не был. После окончания седьмого класса реального училища в Николаеве он на лето приехал домой, там возобновился конфликт с родителем. Отец стал мечтать сына видеть инженером, сын строил из себя любителя математики. Ругались-ругались, в конце концов, Лёва уехал в Николаев поступать в университет, но поступление почти 2 года всё оттягивал и оттягивал, одновременно боролся с марксизмом в составе «Южно-русского рабочего союза», пока его не загребла полиция.

Сравнивать даже официальное образование почти закончившего семинарию Сталина и выпускника реального училища уж совсем некорректно. Семинария давала почти университетское образование, это было высшее учебное заведение. Даже превосходства над образованностью Ворошилова, закончившего всего два класса начальной школы, не заметно. Климент Ефремович всё-таки уже в семнадцатилетнем возрасте состоял членом официального учительского общества.

Но вот чего точно не было в образованности Ворошилова, так это умения с апломбом рассуждать о предметах, о которых он не имел понятия. Троцкий же мог гневно клеймить марксизм, ничего о нём не зная. Потом он также будет пороть чушь о военной науке.

Вернее всего губят мужчину женщины, вино и карты. Как знать, если бы на юношеском пути симпатичного еврейского паренька, ещё не ставшего с возрастом похожим на карикатурного Мефистофеля, не встретилась страдающая от полового воздержания дурочка, то вполне мог сформироваться изо Льва нормальный человек. Пообломала бы жизнь, поучился бы у старших и более умных товарищей, глядишь и вышел бы толк.

В Николаеве Бронштейн познакомился с семьёй Соколовских. Типичная семья русской разночинной интеллигенции. Все прогрессивные до жути. Плохого в этом ничего нет, это нормально для государства с протухшей политической системой, именно такой в нём и должна быть интеллигенция. Я не сторонник тех, кто клеймит интеллигенцию России того времени. И известные слова Ленина относятся не ко всей интеллигенции. В конце концов, сам Ульянов выходец из неё. Правда, иногда в ней появлялись кадры, отягощённые не интеллектом, а излишком гормонов.