Петр Балаев – Троцкизм против большевизма. О реставрации капитализма под лозунгами построения коммунизма (страница 13)

Ленина предательство взбесило. Разрыв был полный. Никаких объяснений не принималось. Плеханов с Мартовым тоже объятия Троцкому не распахнули. Совершённая им подлость была настолько наглой, что вызвала у них брезгливость. Остался Лёва – не пришей кобыле хвост.

Начался период в жизни Льва, который он описал такими словами:

«Так или иначе, II съезд вошёл в мою жизнь большой вехой, хотя бы уже по одному тому, что развёл меня с Лениным на ряд лет. Охватывая теперь прошлое в целом, я не жалею об этом. Я вторично пришёл к Ленину позже многих других, но пришёл собственными путями, проделав и продумав опыт революции, контрреволюции и империалистской войны. Я пришёл благодаря этому прочнее и серьёзнее, чем те „ученики“, которые при жизни повторяли не всегда к месту слова и жесты учителя, а после смерти его оказались беспомощными эпигонами и бессознательными орудиями в руках враждебных сил» [2.1, с. 165].

Уже одни эти слова Троцкого у его сторонников должны были вызвать отвращение к их кумиру. Но, видно, то ли ума не хватает, то ли… конъюнктура…

Значит те, кто с Лениным прошёл весь путь до Октября, не виляя задницей, те – «ученики» (в кавычках), беспомощные эпигоны, а эта политическая проститутка… ленинский гвардеец?!

Но в 1902 году до 1917 года было ещё далеко, за это время Лёва успел ещё не раз «отличиться», чем заслужил от Ильича крайне «почётное» прозвище – Иудушка.

Пока ещё был 1903 год. В плату за предательство Ленина, Л. Д. Троцкого меньшевистская группа в состав Бюро, которое эти господа сформировали в противовес ЦК большинства, включила, наряду с Аксельродом, Даном, Мартовым. Но брезгливое отношение к перебежчику даже эти господа демонстрировали столь явно, не хотели его признавать за равного себе, что Лёва вскоре их покинул, заявив, что в этом Бюро натолкнулся на интриганство. Стал сам себе пароход. Все устремления направил на создание собственной фракции, для чего написал брошюру «Наши политические задачи», пересыпанную ругательствами в адрес Ленина: «вождь реакционного крыла партии», «диктатор», «узурпатор», «Ленин совсем не марксист».

Но все натужные попытки стать вождём собственной фракции для самонадеянного и амбициозного выскочки закончились пшиком. У выскочки, за плечами которого не было ни заслуг партийного деятеля, ни внятной программы, кроме дикой нелепицы в его статьях, не было и авторитета. Зато хвалебное предисловие к брошюре написал ему Гельфанд-Парвус, с которым они сдружились, и Лев поселился у него в доме в Мюнхене.

В 1905 году, с началом первой революции, Троцкий вернулся в Россию, в Киев, оттуда перебрался в Петербург, взяв у местных меньшевиков явки, но скоро вынужден был, опасаясь ареста, бежать в Финляндию. В Петербурге появился уже после начала декабрьского вооружённого восстания. О том, как его выбрали в Петербургский Совет, Лев Давидович в воспоминаниях тактично умалчивает. Единственное, о чём он вспомнил, так это о своей идее выборов на беспартийной основе, но его опередили меньшевики, которые уже такие выборы начали проводить в противовес большевистскому плану партийного представительства. Но вот близость к Парвусу позволяет предполагать, что этот прощелыга Льва в Совет и пропихнул. Тем более, что они стали очень тесно сотрудничать, разрабатывая «теорию перманентной революции». Теория подлая до крайности. Неслучайно, что потом, уже будучи вышвырнутым из СССР, Троцкий написал целый труд «Перманентная революция», в котором представил это своё теоретическое открытие так, будто оно ни в чём ленинской революционной теории не противоречило, только он другими словами выражался.

Когда будем разбираться с идеями Троцкого, коснёмся «перманентной революции» вплотную. Пока лишь скажу, что современные мраксисты, выделяя в качестве пролетариата из числа наёмных работников «рабочий класс», то есть группу населения, занятого преимущественно физическим трудом, занимаются реинкарнацией «перманентной революции» в её современном виде. Троцкий с Парвусом выдвинули идею столкнуть интересы крестьянства и пролетариата, современные троцкисты сталкивают рабочий класс с интеллигенцией. Самое концентрированное выражение этого современного троцкизма – у В. М. Попова. Многочисленные его сторонники даже не задумываются о том, что общество делится на классы не по типу труда, умственного или физического, а по отношению к собственности.

Заказ на теорию «перманентной революции», естественно, был. И заказчика можно уже вычислить потому, что подхватил эту идею именно провокатор Парвус. Теория была выгодна русской буржуазии, которая трусливо наблюдала, чем же закончатся восстания рабочих и выступления крестьян.

Буржуазия и хотела победы революции, и боялась этой победы. Ситуация для царя в 1905 году была очень опасной. Вывернулся он из неё только благодаря тому, что последний русский царь был, пожалуй, не менее жёстким и решительным, чем Пётр Первый. Карикатурный образ Николая Второго, которого потом стали изображать в виде мягкотелого любящего мужа и отца семейства, ничего общего с реальным царём не имел. Это был в полном смысле этого слова – Николай Кровавый. То, что он не говорил басом и кулаком по столу не стучал – ерунда. Как раз зачастую внешняя грозность является проявлением внутренней трусости.

Ещё царь вовремя славировал предоставлением «политических свобод» своим Манифестом, чем существенно сбил революционную волну. Потом пошедшую на спад революцию раздавил, залив страну кровью.

Но победа революции была абсолютно реальной, вся страна полыхала. Не будь русская буржуазия такой трусливой, она бы пришла к власти в 1905 году. А власть ей была нужна. Именно русской буржуазии. Такие чудаки, как Н. В. Стариков, ищут в нашей революции иностранный след. Они и чудаки, и лжецы. Иностранному капиталу как раз невыгоден был приход в России к власти буржуазии. Отсталый политический строй, самодержавие, топил и экономику страны. Власть была в России не просто самодержавной, но ещё и почти феодальной, главная опора трона – помещичье дворянство. Феодалы враждебны буржуазии. Они в них видят конкурентов за власть. Поэтому буржуазию они давят. Свою. А вот иностранная буржуазия им не опасна. Иностранному капиталу как раз выгодна отсталая Россия. И грабить легче, и можно не опасаться появления экономического конкурента.

Но даже в буржуазной революции на баррикады сынки фабрикантов не идут, конечно. Движущей её силой выступает пролетариат. Это восстание рабочих должно́ было свергнуть царизм, а буржуазия – воспользоваться этой победой. Как в Феврале и произошло. Но ведь после свержения царизма нужно было ликвидировать рабочее движение! Интересы рабочих и буржуазии не совпадали! Именно эту цель, разгром рабочего движения, и преследовали создатели теории «перманентной революции».

Задумка Парвуса и Троцкого шла из меньшевизма, который отрицал союз пролетариата и крестьянства. Но они шли ещё дальше, их «перманентная революция» вела к прямому конфликту пролетариата и крестьянства. В условиях, когда пролетариат в России ещё не составлял большинства населения, этот конфликт мог привести только к поражению рабочего движения. То есть если бы революция 1905 года привела к свержению самодержавия (к полному свержению царизма или замене его на конституционную монархию – не суть важно), то дальнейшее движение рабочего класса в сторону социалистической революции, в сторону установления диктатуры пролетариата, натолкнулось бы на сопротивление крестьян, дальше – было бы разгромлено. На приходе к власти буржуазии всё и закончилось бы.

Потом, после Февраля, Троцкий «перманентную революцию» попробовал осуществить на практике, но по рукам от Ленина так получил, что забыл о своей теории, пока ему о ней не напомнили уже в ходе оппозиционной борьбы.

На революционной биографии Льва Давидовича продемонстрирована верность поговорки «наглость – второе счастье». Троцкий, попав в Петроградский Совет, одной активной болтовнёй сотворил для себя имидж одного из главных руководителей первой революции.

Судите сами, в 1903 году он только-только начал свою социал-демократическую деятельность. До этого, в полудетском «Южно-русском рабочем союзе», он занимался антимарксистской пропагандой. В ссылке впервые увидел марксистскую литературу. Но в 1903 году из активной деятельности почти сразу и выпал, заняв внепартийную позицию. Партийной деятельности не вёл, забастовок и стачек не организовывал, оружие, как Ворошилов, контрабандно не возил, старый табурет для строительства баррикады не принёс, то есть вообще стоял сбоку процесса. Но как только попал в Совет, так сразу одеяло на себя начал тянуть с такой силой, что выбился в главные руководители. Дошло до того, что лично вёл переговоры с самим Витте.

Правда, с поражением революции всё закончилось. Состав Совета был арестован, его члены по суду были приговорены к различным срокам ссылки, из которой Лев Давидович бежал за границу.

В этот межреволюционный период он и заработал от Ленина клеймо Иудушки. История омерзительная, связанная с газетой «Правда».

«Правда» была печатным органом ЦК большевиков, рупором ленинской политики. Так Иудушка стал издавать свою «Правду», в которой клеймил Ленина последними словами и предрекал ему скорую политическую смерть.