Петр Балаев – Миф о большом терроре. Наглая антисталинская провокация (страница 8)

Из стенограммы заседания Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30–40-х и начала 50-х гг. от 26.10.1988 [1.2]:

«Тов. Яковлев А. Н. Надо принять это к сведению. Правда состоит в том, что к утверждённому плану всё надо представлять вовремя.

Значит, повестка дня исчерпана. Есть какие-то замечания?

Нет.

За повесткой дня я хотел бы посоветоваться. Было много разговоров о работе Комиссии, и в воздухе повис такой вопрос: а не пойти ли нам на такой шаг, как отмена решений всех троек, так как они были незаконны как таковые? Но надо себе отдавать отчёт, что это акт политический. Мы с вами только его решить не можем, я ставлю его на сегодняшнее предварительное обсуждение.

Потому что здесь содержатся и определённые противоречия. Ведь тройками осуждены и лица, которые занимались шпионажем, бандитизмом, диверсиями и т. д., то есть практически действиями, подсудными по уголовному закону. Тогда что же выходит? Мы отменим все решения троек, но тогда нужно заводить уголовные дела на лиц, которые занимались уголовно наказуемыми делами. Или же пойти на решительный шаг отмены решений троек и сделать оговорку, что: „те, кто уже отсидел за уголовные дела…“ и т. д. И что получится? Это будет и их реабилитацией, или как?

Тов. Савинкин Н. И. Надо и КГБ, и Прокуратуре, и Минюсту, и Верховному Суду посмотреть.

Тов. Теребилов В. И. Все решения троек подлежат пересмотру и отмене, потому что обвинять могли только юридические органы. 90 с лишним процентов этих дел не содержат никакого практического материала. Мы реабилитируем фактически на чистом листе, потому что нет толком обвинений.

Но, может быть, это сделать так: ограничить временем – до начала войны. Потому что в военное время и после есть часть таких дел, а до начала войны – я ещё не встречал такого дела.

Но что меня ещё смущает. Если мы будем рассматривать это так, как делаем сейчас, то мы минимум 10 лет народ будем будоражить этими сообщениями. Пусть ещё год, два, три, но нужно кончать с этими делами. Пересмотреть индивидуально каждое из них – практически невозможно. В то же время у меня такое политическое соображение, что без конца, очень долго, много лет эту работу вести не стоит. Юридически такое решение может быть. Но, наверное, надо оговорить его сроком: до начала войны. Тем более что есть ещё один оттенок. Ведь, по сути, будет отмена судебными органами решений несудебных органов – этим мы как бы делаем их правомерными.

Потом. Эти Особые совещания – вещь вообще странная. Они состояли из одного человека – министра НКВД или, бывало, из двух человек – министра НКВД и прокурора. Были и чуть побольше такие совещания: замминистра, министр НКВД и прокурор.

Тов. Крючков В. А. По существу, мы их делаем субъектом права.

Тов. Яковлев А. Н. Давайте подумаем над этим вопросом до следующего совещания.

Тов. Чебриков В. М. Может быть, кто-то пусть сделает статистику, чтобы видеть картину, что там за объём, сколько таких случаев, какие они.

Тов. Теребилов В. И. Сегодня в „Известиях“ латыши опубликовали сообщение о том, что они реабилитируют раскулаченных, по существу на местах начинают осуществлять это всё.

Тов. Пуго Б. К. Скажем, то, что до войны, – это заманчивый подход. Но в республиках, в Прибалтике начнётся опять это, как и в 1938 году, – тоже была эта акция.

Тов. Лукьянов А. И. Было постановление ВЦИК, которым эти тройки узаконены. Поэтому речь идёт о том, чтобы отменить это постановление, в сущности, признать его утратившим силу. И я за то, чтобы сделать так – до войны.

Тов. Сухарев А. Я. Мне казалось бы, что в этом случае наша Комиссия должна была бы выйти в Верховный Совет СССР с просьбой признать эти суды, эти тройки незаконными. В принципе сделать такой шаг надо, чтобы сделать его политическим… (выделено при цитировании мной – автор)».

Обратите внимание на то, что А. И. Лукьянов прямо говорит: тройки были узаконены постановлениями ЦИК. Но в 1937–1938 годах существовал узаконенный Постановлением ЦИК только один репрессивный несудебный орган – Особое совещание при наркоме НКВД. Это Лукьянов говорит в присутствии всех членов Комиссии. В присутствии Генпрокурора Сухарева, Председателя Верховного Суда Теребилова, Председателя КГБ СССР Чебрикова, заместителя Председателя КГБ СССР Крючкова, и никто из присутствующих его не поправил, никто не напомнил о приказе НКВД № 00447, которым созданы тройки без всякого Постановления ЦИК. На основании одного письма ЦК за подписью Сталина.

Далее, из той же Записки Комиссии Политбюро ЦК КПСС, из которой я уже цитировал:

«Руководство Верховного Суда СССР, многие юристы обращают внимание на то, что апелляционное рассмотрение приговоров, выносившихся в 1930–1953 гг. несудебными органами, придаёт этим последним видимость законности, тогда как в действительности их создание и функционирование, само существование были антиконституционными, не опирались на правовые акты своего времени. Но коль скоро подобные органы были изначально незаконны, то и любые вынесенные ими приговоры не могут считаться законными».

Абзац, как говорится. Пояснять нужно что-нибудь? Если вы не совсем в теме – поясню.

Поразительно, что многие юристы обратили внимание на апелляционное рассмотрение приговоров, которые выносили несудебные органы, но не обратили внимания, что основная масса репрессированных несудебными органами была отправлена в лагеря на 10 лет и расстреляна (что особо примечательно) без всякой возможности апелляции, то есть обжалования приговоров.

Да, были тройки, приговоры которых могли быть обжалованными и обжаловались, это тройки ОГПУ и ОСО. Но Комиссия уже заявила о 656 тысячах расстрелянных по приговорам троек, обжалование которых в принципе не предусматривалось. Более того, доведение приговоров до расстрелянных было запрещено заместителем наркома НКВД Фриновским. Да-да, именно так. Выводили к яме по 200 человек сразу и расстреливали, не объявляя приговоров. Как немцы евреев. Помните конец 80-х: красно-коричневая чума?! Вы думаете, это интеллигенция гнилая изобрела? Можно и Председателя КГБ СССР считать интеллигентом, конечно.

Так что, юристы, которые обратили внимание на апелляционное рассмотрение, ещё не видели ни одного дела, по которому были приговоры несудебных органов к «десятке» и ВМН в 1937–1938 годах? И сами члены Комиссии ещё таких дел не видели, если они такую Записку написали? Ни одного дела из числа 656 тысяч расстрельных и почти 500 тысяч на «десятку»?

Согласитесь, я вправе задать второй вопрос: как объяснить тот факт, что Комиссия Политбюро ЦК КПСС заявила в Записке, что «в настоящее время уже пересмотрено 1 002 617 уголовных дел репрессивного характера на 1 586 104 человека. По этим делам реабилитировано 1 354 902 человека, в том числе по делам несудебных органов – 1 182 825 человек», но юристы, которые занимались реабилитацией, не нашли среди них ни одного дела с приговорами троек, образованных печально известными приказами НКВД № 00447, № 00485 и другими?

Наконец, в этой Записке, составленной элитой тогдашней власти СССР, кроме шокирующей глупости, есть и другие вещи – таинственно-загадочные.

«В августе 1937 года Ежовым был подготовлен так называемый оперативный приказ НКВД о проведении массовой операции по репрессированию лиц польской национальности. На этом приказе имеются подписи: „За – И. Сталин, В. Молотов, Л. Каганович, С. Косиор“. Всего за период с августа по декабрь 1937 года в ходе проведения этой операции было репрессировано 18 тысяч 193 человека. Были случаи, когда вместо санкции на тюремное заключение Молотов ставил рядом с некоторыми фамилиями отметки ВМН (высшая мера наказания)». (Выделено при цитировании мной – автор).

Этот «оперативный» приказ по полякам сегодня хорошо известен. Это именно приказ НКВД № 00485. Но только при чём здесь В. М. Молотов? В том варианте приказа № 00485 и во всех документах, с ним связанных, которые сегодня опубликованы, Вячеслав Михайлович ничего по полякам не санкционировал. Там приговоры выносились сначала наркомом НКВД и Прокурором СССР, а потом особыми тройками. В связи с этим у меня есть ещё один вопрос: где находится, в каком архиве, тот вариант приказа НКВД № 00485, который упоминался в Записке в связи с тем, что санкционировал приговоры по полякам Молотов? И какой из этих двух вариантов подлинный: упоминавшийся в Записке или опубликованный после 1992 года, в котором Молотова нет? Или они оба подлинные?

Есть ещё одна странность в Записке: отсутствие в ней упоминания печально известного приказа НКВД № 00447. О «польском» приказе есть упоминание, а о приказе, по которому, как потом оказалось, якобы было расстреляно свыше 400 тысяч человек, ни слова. Взяли из архива дело с приказами НКВД за 1937 год, наткнулись на № 00485, а № 00447 пролистнули? Или ещё сочинить не успели?

И особенно на две цифры внимание пока обратим. Операция по репрессированию лиц польской национальности. Число жертв, указанных в документе Политбюро 1988 года, – 18 193 человека. И посаженных, и расстрелянных. В 1992 году выяснится, что по приказу № 00485 было только расстреляно 111 071 человек.

Значит, заявленная в Записке цифра расстрелянных по приговорам несудебных органов в 1937–1938 годах – 656 548 человек – неверна? Ну, если добавилось расстрелянных по приказу № 00485? Но ничего подобного в дальнейшем не случилось.