Перси Шелли – Застроцци (страница 90)
Они уселись за стол, и их разговор, разгоряченный вином, стал оживленным. Поговорив о нескольких предметах, не связанных с нашей повестью, Матильда сказала:
— Ха! Я забыла сказать тебе, что кое-что сделала: я захватила Паоло, слугу Джулии, который был ей весьма верен и, проникнув в наши замыслы, мог даже разрушить наш великий план. Я держу его в самом нижнем уровне темницы под этим домом, хочешь на него посмотреть?
Застроцци кивнул и, схватив фонарь, горевший в дальнем углу комнаты, последовал за Матильдой.
Свет фонаря лишь немного рассеивал тьму, когда они спускались по старинным коридорам. Они подошли к двери. Матильда отворила ее, и они быстро пересекли поросший травой двор.
Трава, росшая на высоких зубчатых стенах, печально колыхалась под порывами поднимавшегося ветра. Матильда вошла в темный узкий дверной проем. Они осторожно спустились по скользким крутым ступеням. Фонарь еле горел от сырости. Они оказались у подножия лестницы.
— Застроцци! — воскликнула Матильда. Тот быстро обернулся и, увидев дверь, пошел туда, куда указывала Матильда.
На соломе, прикованный к стене, лежал Паоло.
— Милосердия! Милосердия! — вскричал несчастный Паоло.
Застроцци ответил ему лишь презрительной усмешкой. Они снова поднялись по узкой лестнице и, пройдя через двор, вернулись в столовую.
— Но, — сказал Застроцци, снова садясь, — зачем нам нужен этот Паоло? Зачем ты держишь его здесь?
— О, — ответила Матильда, — не знаю, но если хочешь... — Она замолчала, но взгляд ее выразил все, что она хотела сказать.
Застроцци налил себе полный кубок. Он подозвал Уго и Бернардо.
— Возьмите, — Матильда протянула им ключ. Один из негодяев взял его и через несколько минут вернулся с несчастным Паоло.
— Паоло! — громко сказал Застроцци. — Я убедил графиню вернуть тебе свободу. Возьми и выпей за твое будущее счастье.
Паоло низко поклонился и выпил до дна отравленный кубок и, охваченный внезапной неодолимой слабостью, рухнул к их ногам. Судороги сводили его тело, губы его дрожали, глаза страшно выкатились и, испустив долгий мучительный стон, он скончался.
— Уго! Бернардо! Заберите тело и немедленно похороните! — крикнул Застроцци. — Вот так должна умереть и Джулия — сама видишь, мой яд действует быстро.
Повисла пауза, во время которой они обменялись с Матильдой красноречивыми взглядами, много что говорившими их грешным душам.
Матильда прервала молчание. Совершенно не тронутая ужасным злодеянием, свершившимся на ее глазах, она попросила его выйти с ней в лес, ибо ей надо было кое-что сказать ему с глазу на глаз.
— Матильда, — сказал Застроцци, когда они вошли в лес, — я не должен здесь оставаться и праздно прожигать время, которое можно потратить с пользой. Я покину тебя завтра утром — я должен уничтожить Джулию.
— Застроцци, — ответила Матильда, — я вовсе не желаю, чтобы ты проводил здесь время в позорной вялости, и я сама присоединюсь к твоим поискам. Ты отправишься в Италию, в Неаполь, будешь следить за каждым шагом Джулии и, прикинувшись другом, уничтожишь ее. Но будь осторожен: прикинувшись голубком, не забывай о коварстве змеи. Тебе я поручаю уничтожить ее, мои же труды я обращу на поиски Верецци. Я сама завоюю его любовь, а Джулия должна умереть и ненавистной своей кровью смыть свое преступление, ибо она осмелилась соперничать со мной!
Пока они беседовали так, составляя свои отвратительные планы убийства, миновала ночь.
Луна метала свои косые лучи из-под хмурых тяжелых туч, сулящих грозу. Мертвенно-бледное небо было подцвечено желтоватым светом, верхушки деревьев шелестели в порывах ветра, упали крупные капли, вспыхнула молния, и сразу же последовал раскатистый удар грома, отозвавшись внезапным страхом в сердце Матильды. Однако она преодолела страх и, равнодушно взирая на сражение стихий, продолжила беседу с Застроцци.
Они провели ночь, строя далекие планы на будущее, и то и дело тень раскаяния омрачала сердце Матильды. Не обращая внимания на грозу, они задержались в лесу допоздна. Пылая злобой, они наконец разошлись спать, но сон бежал от их очей.
Со всем буйством своего сумасбродного воображения Матильда рисовала себе стройную фигуру и выразительное лицо Верецци, в то время как Застроцци, игравший двойную роль, злобно предвкушал те муки, на которые будет обречен тот, кого она любила, и изменил свой план, ибо ему открылся более изощренный способ мести.
Матильда провела ночь без сна, в волнении: ее разум терзали противоречивые страсти, и вся ее душа готовилась к деяниям страшным и нечестивым. Когда она вышла к завтраку и встретилась с Застроцци, на его лице читалась твердая решимость отомстить.
— Меня почти бросает в дрожь, — воскликнула Матильда, — при мысли о пучине греха, в которую я готова броситься! Но все же ради Верецци — ах! Ради него я готова пожертвовать надеждами на вечное счастье. Как же сладостна мысль назвать его своим, и ни щепетильность, ни ложно понимаемый страх Божий не помешают мне завоевать его смелыми действиями. Нет. Я решилась, — продолжала Матильда, когда при воспоминаниях о его изящном образе ее душу с десятикратной силой охватила любовь.
— Я тоже решился, — сказал Застроцци. — Я решился отомстить, и моя жажда мести будет удовлетворена. Джулия умрет, а Верецци...
Застроцци замолчал, и его глаза вспыхнули как-то по-особенному, и Матильде показалось, что он хотел сказать куда больше. Она подняла взгляд — их глаза встретились.
На золотисто-бронзовых щеках Застроцци на миг вспыхнул румянец, но он быстро угас, и его лицо вновь приобрело обычное твердое и решительное выражение.
— Застроцци! — вскричала Матильда. — Если ты меня обманешь... попытаешься обмануть... Но нет, это невозможно. Прости, друг мой, я не то хотела сказать, мои мысли в смятении...
— Все хорошо, — свысока ответил ей Застроцци.
— Но ты простишь мне мое минутное невольное сомнение? — сказала Матильда, устремляя свой бесцветный взгляд на его лицо.
— Такие, как мы, не держат в голове пустые, ничего не значащие фразы, идущие не от души, ответил Застроцци, — и я прошу у тебя прощения, ибо мои двусмысленные выражения заставили тебя взволноваться. Поверь мне, Матильда, мы не оставим друг друга. Твоя цель — моя цель, глупо нам не доверять друг другу. Но простимся на время. Я должен поручить Бернардо отправиться в Пассау, чтобы купить лошадей.
Потянулись дневные часы. Оба нетерпеливо ждали возвращения Бернардо.
— Прощай, Матильда! — воскликнул Застроцци, садясь в седло купленного Бернардо коня, и пустился галопом по дороге в направлении Италии.
ГЛАВА V
Поглощенная единственной мыслью, преступная Матильда села в карету, ждавшую у крыльца, и приказала ехать в Пассау.
Ее разум, погрузившись в одинокие размышления, вернулся к предмету стремлений ее сердца — к Верецци.
Грудь ее сжигал страстный неугасимый огонь, и, думая о нем, она даже содрогалась от силы своей страсти.
«Он полюбит меня... он будет мой, мой навеки», — мысленно повторяла Матильда.
Стук колес экипажа графини ди Лаурентини эхом отдавался на улицах Пассау, пока она, очнувшись от грез, не обнаружила себя у своей цели. Она остановилась у своего городского дома прежде, чем успела разобраться со своими беспорядочными мыслями. Она вызвала Фердинанда, своего верного слугу, которому доверяла во всем.
— Фердинанд, — сказала она, — ты многим заслужил мою благодарность. У меня никогда не было повода упрекать тебя в неверности и невыполнении моих поручений. Припиши еще один долг к списку того, чем я и так обязана тебе. Найди мне графа Верецци в течение трех дней, и ты станешь мне лучшим другом.
Фердинанд поклонился и приготовился исполнить ее поручение. Прошли два дня, в течение которых Матильда не преминула сама провести расспросы даже в пригородах Пассау.
То снедаемый страхом, то охваченный надеждой, разум Матильды три дня находился в состоянии смятения и неустойчивости. Под вечер третьего дня, когда должен был вернуться Фердинанд, сердце Матильды, доведенной до крайнего нетерпения, представляло собой картину противоборства страстей. Она торопливо расхаживала по комнате.
Вошел слуга и объявил, что ужин подан.
— Вернулся ли Фердинанд? — поспешно осведомилась Матильда.
Слуга отрицательно покачал головой. Она глубоко вздохнула и потерла лоб.
В прихожей послышались шаги.
— Фердинанд! — взволнованно вскричала Матильда, когда он вошел. — Ну? Ты нашел Верецци? Ах! Говори скорее! Избавь меня от этого ужасного ожидания.
— Синьора! — сказал Фердинанд. — Мне очень горько говорить, что все мои усилия в поисках графа Верецци были тщетны...
— О, безумие, безумие! — воскликнула Матильда. — Разве ради этого бросилась я в темную бездну преступления? Ради этого я отвергла стыдливость своего пола и, бросая вызов последствиям, предложила свою любовь тому, кто презрел меня? Тому, кто избегает меня, как этот жестокий Верецци? Но если он в Пассау... если он в окрестностях города, я найду его.
С этими словами, не слушая возражений слуги, отбросив все приличия, она выбежала на улицу. Мрачное молчание царило на улицах Пассау — было за полночь, и все жители погрузились в сон — все, кроме Матильды, которая почти не знала сна. Ее белые одеяния развевались в ночном воздухе, ее темные растрепанные волосы рассыпались по плечам, и, пробегая по мосту, она показалась лодочнику каким-то сверхъестественным и бесплотным существом.