Ты, вечно трепетное море,
Ты, сосен вековых семья, —
Оплачьте мировое горе,
Тоску земного бытия!
СТРОКИ, НАПИСАННЫЕ У ЗАЛИВА ЛЕРИЧИ
Меня оставила она
В тот тихий час, когда луна,
Устав всходить, лелея сны,
Глядит с лазурной крутизны
На весь Небесный свой откос,
И, как уснувший альбатрос,
На крыльях реет световых,
В тучах багряно-огневых,
Пред тем как скрыться наконец
В океанический дворец,
Чтоб между вод окончить путь,
В чертогах Запада уснуть.
Она оставила меня,
Но, весь исполненный огня,
В тиши, загрезившей вокруг,
Припоминал я каждый звук;
Хоть мгла кругом была мертва,
Но сердце слышало слова;
Так зов, живя мгновенным сном,
Встает, как эхо, за холмом;
И все я чувствовал — о, как! —
Что мягко дышит полумрак,
Что чья-то нежная рука
Меня касается слегка,
Дрожа, лежит на лбу моем,
И все мы с ней, и все вдвоем;
И вот, хоть не было ее,
Воспоминание мое
Сумело все мне счастье дать.
Чего лишь смел мой Ум желать:
Вот, страсти смолкли перед ней,
Я жил один с мечтой моей,
И наш был вечный сладкий час,
И мира не было для нас.
Мой добрый гений... Где же он?
Уж демон занял прежний трон,
И выразить не смею я,
В чем мысль моя, мечта моя;
И так, мятущийся, сижу,
На море вольное гляжу,
Скользят там быстрые ладьи,
Как будто духи, в забытьи,
Спешат свершить, за далью стран,
Приказ, который был им дан,
И светел их мгновенный след
Среди стихий, где бури нет;
Они стремятся по воде,
Туда, в Элизиум, к звезде,
Где есть напиток бытия
Для боли нежной, как моя,
Что, сладость с горечью смешав,
Нежней легко дрожащих трав.
И ветер, взвивший их полет,
Из края светлого идет,
И свежесть дышащих цветов,
И прохладительность часов,
Когда рождается роса
И остывают небеса,
И дух вечерней теплоты,
Вся многослитность красоты 
