Сползают вниз извивы ледников,
Как жадные гигантские удавы,
В пространствах незапятнанных снегов,
Похожих на поля застывшей лавы.
Здесь Солнце и причудливый Мороз
Творят нерукотворные узоры,
Возводят пирамиды и соборы,
Воздушнее и легче светлых грез.
Здесь смерти неприступная обитель,
С оплотами из искристого льда;
Приюта здесь не встретит никогда
Отторженной земли печальный житель.
То не обитель, нет, — то водопад,
Поток лавин, сорвавшийся с лазури.
Искажены властительностью бури,
В земле изрытой сосны стали в ряд.
Огромные, как смутный рой видений.
И скалы из пустынь толпой сошлись
И навсегда угрюмо обнялись,
Раздвинули предел своих владений,
Все мало им, им тесен круг границ,
Жилище отнимают у растений,
У насекомых, у зверей, у птиц.
Как много жизни было здесь убито,
Как строго смерть свой холод сторожит!
Людская раса в страхе прочь бежит.
И дело рук ее навек забыто,
Развеяно, как в урагане — дым,
Ее жилье пространством льдов покрыто,
И путь минувших дней неисследим.
Внизу блестят пещеры-властелины,
Из их сердец ключи, журча, текут,
Немолчные, смеются, и бегут,
Чтоб встретиться среди цветов долины.
И царственно могучая Река,
Кормилица для пастбищ отдаленных.
Прозрачна, и привольно широка,
Несет богатство вод неугомонных
Туда вперед, где дремлет океан,
И к воздуху ласкается попутно,
Сплетая для него ежеминутно
Из легких струи изменчивый туман.
А в высоте горит, горит Монблан.
Здесь вечный трон той Власти безмятежной.
Что вкруг немых уступов и стремнин
Воззвала жизнь, простерла мир безбрежный
Теней и света, звуков и картин.
В спокойной тишине ночей безлунных,
В холодном одиноком блеске дня.
Когда в долинах, легче звуков струнных.
Вздыхает ветер, плача и звеня.
Нисходит снег на дремлющую Гору,
И нежится, и ластится к Горе;
Но хлопья, загораясь на заре,
Не шлют своих огней людскому взору.
Не видит их никто. Кругом встают
И дышат Ветры, силою порыва
Сугробы наметают молчаливо.
Здесь молния нашла себе приют.
И теплится, и мирным испареньем
Гнездится на снегу. Здесь Дух живет,
Что над земным немолкнущим смятеньем
Незыблемый простер небесный свод,
Тот скрытый Дух, что правит размышленьем.
И что б ты был, торжественный Монблан,
