Перл Бак – Гордое сердце (страница 47)
– Я так хочу, чтобы ты полюбил Джона и Марсию! – с беспокойством сказала она. – Джон просто очаровательный, а у Марсии такие длинные ресницы!
– Не могу их себе представить, – признался он. – Ты – и вдруг с детьми! Признайся, ты их выдумала, чтобы меня напугать!
Но Сьюзан не хотелось об этом шутить.
– Нет, Блейк, серьезно! Я не смогу быть счастлива, если ты их не полюбишь.
– Раз так, обещаю полюбить и их! – весело откликнулся он.
И правда, с детьми Блейк был очень мил. Хоть Сьюзан и не была уверена, что полюбил их.
Он обходился с ними весело и беззаботно. «Ну-ка ловите! – и бросал им несколько франков. – Бегите купите себе шарики. Люблю смотреть на детей с воздушными шариками!»
– Мама, нам можно только шарики купить? – уточнил Джон, явно расстроенный.
Блейк расхохотался своим громким звучным смехом.
– Конечно нет, мой маленький буквалист! Просто я люблю шарики. А для тебя «шарики» – это значит «все, что хочешь»!
– Я и для вас один куплю, – сказал Джон. Он хотел угодить Блейку и не очень понимал, как себя вести в этой новой ситуации.
Определенно, Джон Блейка побаивался. Сьюзан чувствовала его смущение и боязнь. Держался очень вежливо, не забывал при встрече сказать «доброе утро», а в ответ на очередной маленький подарок – «спасибо». Но подарки от Блейка чаще всего ставили его в тупик.
– Мама, что мне с этим делать? – спросил он однажды после ухода Блейка, недоуменно глядя на гротескного керамического тигра, который, вывернув голову за спину, скорбно созерцал собственный хвост.
– Если честно, я тоже не знаю, – ответила Сьюзан.
– А по-моему, он
Вот кто совсем не боялся Блейка! Впрочем, Марсия вообще ничего не боялась и ни перед кем не робела.
– Ты мне нравишься! – сразу сообщила она ему при встрече. – Очень-очень!
– Вот и отлично, – с улыбкой ответил он. И добавил лукаво: – Вообще-то я всем нравлюсь… ну, почти всем. Кроме Сьюзан иногда.
– А мне ты всегда будешь нравиться! – серьезно ответила Марсия.
И, вложив ручку в его руку, гордо взглянула на Сьюзан. Такое восхищение мужчиной и соперничество с матерью со стороны маленькой девочки выглядели нелепо – и все же Сьюзан пришлось протянуть руку и тоже коснуться Блейка…
– Джон, если тигр тебе не нравится, я его возьму, – объявила Марсия. – Отдай мне!
– Ладно, – согласился Джон. – Бери. Мне он не нужен.
Марсия схватила тигра.
– Назову его Блейком! – проворковала она, гладя зверушку. – Милый Блейк, красивый Блейк!
– Красавцем этого зверя не назовешь, – заметила Сьюзан, – хотя ты молодец, Джон, что при Блейке этого не сказал.
– Ну что ты, я ни за что не стал бы… – воскликнул Джон, расширив глаза от ужаса.
– А по-моему, он очень милый! – стояла на своем Марсия.
Признаться Джейн, что Сьюзан собралась замуж за Блейка, оказалось не так-то легко. Однажды вечером, уложив детей, она вышла на кухню и сказала напрямую, потому что не знала, как еще к этому подступиться:
– Джейн, я выхожу замуж.
Джейн подняла взгляд от мойки.
– Ох, мэм! – воскликнула она. – Неужто за француза?
– Нет, – ответила Сьюзан, – за американца из Нью-Йорка.
Джейн недоуменно воззрилась на нее. С Блейком она еще не встречалась.
– Мэм, да неужто в этом городе американцы есть? Я тут ни одной христианской души не встречала!
Сьюзан рассмеялась.
– Он тоже скульптор.
– Это не тот ли, мэм, о котором ребятишки рассказывали? – с сомнением спросила Джейн. – Только не говорили, что он американец. Что ж, надеюсь, это к лучшему. Хотя уж не знаю. Про себя-то я знаете, как думаю, мэм? По поговорке: нечего будить спящую собаку. Был у вас уже хороший муж, и слава богу. Мужчин-то хороших нынче немного. Все либо уже заняты, либо на кладбище.
– Сами увидите, – ответила Сьюзан. – Он придет к нам завтра. Приоденьте детей.
И повернулась, чтобы уйти, недовольная мрачной реакцией Джейн. Ну почему вечно надо каркать? Джейн хотела бы, чтобы в жизни никогда ничего не менялось; но не может же Сьюзан строить жизнь по ее указке!
– Джейн, ну что у вас такой унылый вид? – нетерпеливо спросила она. – Радоваться надо, что я снова буду счастлива!
Но Джейн упорно не желала радоваться.
– И что же, в Нью-Йорке поселимся? – спросила она.
– Видимо, да, – ответила Сьюзан.
– А дома-то малина будет пропадать! – простонала Джейн.
На это Сьюзан уже не обратила внимания. Джейн знает; осталось сказать детям. Она вошла в спальню с двумя кроватками рядом.
– Еще не спите, мои милые? – спросила она, присев на кровать Джона и протянув руку к Марсии.
– Нет, – ответил Джон.
– А я сплю! – отозвалась Марсия.
Джон приподнялся на локте.
– Марсия, – сказал он с упреком, – ты же не спишь! Если бы спала, не отвечала бы. Правда, мама?
– У меня глаза закрыты, – упрямилась Марсия.
– Неважно, – сказала Сьюзан. – Можешь и проснуться: у меня для вас важная новость. Милые мои, я выхожу замуж за Блейка, и все мы будем жить с ним у него дома.
Джон, похоже, плохо представлял, что значит «выйти замуж»; а вот Марсия широко раскрыла глаза и уставилась на мать сияющим взглядом.
– А где у него дом? – осторожно спросил Джон.
– В Нью-Йорке, – ответила Сьюзан.
– А дальше что? – живо поинтересовалась Марсия.
– Ну… наверное, пока все, – ответила Сьюзан, вдруг с удивлением осознав, что, в самом деле, больше-то сообщать не о чем. – Только еще одно: завтра Блейк придет к нам, и я хочу, чтобы вы выглядели и вели себя как нельзя лучше! Он ведь теперь ваш новый папа.
– Я не знал, – сказал Джон.
– Я старого папу даже не помню, – добавила Марсия.
– А я немножко помню, – ответил Джон. – Он был такой высокий, правда, мам? И когда приходил домой, всегда со мной играл.
– Да, – спокойно ответила Сьюзан.
Из сумрака воспоминаний, вызванный голосом ее сына, явился Марк; впервые за много месяцев она увидела его ясно – и поскорее прогнала этот образ, чувствуя, что сейчас его не вынесет.
Марсия не сводила с нее блестящих вопрошающих глаз.
– О чем думаешь, Марсия? – спросила Сьюзан, вглядываясь в ее большие глаза и маленький алый рот.
– Теперь Блейк будет любить тебя больше всех? Больше, чем меня?