Перл Бак – Гордое сердце (страница 25)

В тот день она нетерпеливо дожидалась возвращения Марка. С этим домом мысленно уже распрощалась – и даже еще один день, проведенный здесь, казался потерянным.

– Марк, – воскликнула она, едва его увидела, – давай переедем в деревню!

Он остановился, придерживая калитку.

– Из этого дома? – переспросил он, глядя на нее с удивлением.

– Именно! – нетерпеливо ответила она. Ну почему Марк так туго соображает? Впрочем, она целый день об этом думала, а он-то нет. – Мне нужен простор. Нужно больше места для работы, а детям…

– Ты ведь так и не оборудовала себе мастерскую на чердаке, – медленно проговорил он.

– Смысла нет, там слишком мало места, – объяснила она. – Летом, когда вернется Дэвид Барнс, я хочу сделать кое-что крупное. В человеческий рост. И потом, дети…

– Есть один старый дом с амбаром, – задумчиво сказал Марк. – Только подожди, дай мне хоть руки помыть.

Он медленно двинулся к дому; Сьюзан вдруг показалось, что он очень устал.

– Конечно, милый! – ответила она. – Я, как всегда, слишком тороплюсь.

– А я, как всегда, не могу за тобой угнаться, – пробормотал он.

Притихшая Сьюзан вошла на кухню. Она упрекала себя за то, что заговорила первой, не дождавшись даже, пока Марк войдет в дом. Надо было спокойно поужинать, а уж потом… Что ж, больше она не станет его тормошить и дергать! Марк неторопливо вошел на кухню и сел; она быстро улыбнулась ему, и глаза у него потеплели.

– Если ты в самом деле хочешь переехать, – сказал он, – есть один старый дом на склоне холма, примерно в миле к югу от города. Там рядом ручей.

– Может быть, после ужина съездим и посмотрим? – спросила Сьюзан, но тут же остановила себя. – Или нет, не будем спешить. Ты устал.

– Можно съездить, – ответил он. – Стемнеет еще не скоро.

– Я ведь и о детях думаю, – сказала она.

– Конечно, – ответил он.

– Джон теперь все время рвется поиграть в лесу, – продолжала она, – но я боюсь того ущелья.

Марк вдруг поднял взгляд.

– В самом деле, – сказал он. – Об этом я и забыл. Ладно, поедем сегодня. Но, Сью, нужно будет все обдумать. Хотя в целом, по-моему, мысль хорошая. И в любом случае ты получишь то, что хочешь.

– Пока ничего не будем решать, – согласился Сьюзан, хотя в мыслях уже рвалась прочь из этого дома.

В ясных весенних сумерках они выехали из города на юг, свернули на проселочную дорогу и, миновав рощицу, подъехали к деревенскому дому из грубо отесанного камня. Прочный и массивный, высился он на фоне вечереющего неба. В окнах не горел свет; подъехав ближе, Сьюзан увидела, что окна закрыты ставнями, а двери забиты крест-накрест. Без единого слова Марк оторвал доски и распахнул дверь; они вошли внутрь и прошлись по комнатам. Везде было пусто и чисто, если не считать слоя пыли. В каждой комнате Сьюзан останавливалась, осматривалась, прислушивалась к себе. Сможет ли она здесь жить? Ее ли это дом? Оба молчали, пока не вышли на просторное крыльцо.

– Амбар вон там, тоже каменный, – сказал Марк. Он указал направо, и, взглянув туда, Сьюзан увидела огромное здание с покатой крышей.

– Даже мне там места хватит! – сказала она, сразу ощутив, что ей нужен этот амбар. Мраморные глыбы, гранитные блоки – да, там всему найдется место!

– Мне здесь нравится, – прошептала она. – Только посмотри на холмы, на эти деревья! А колодец тут есть?

– Сегодня мы еще ничего не решаем, – остановил ее Марк.

– Нет-нет, – согласилась она. – Завтра приедем еще раз, посмотрим при дневном свете.

Домой они ехали уже в густых сумерках. Убрав машину, сели вдвоем на крыльце своего маленького домишки.

– У меня такое чувство, – помолчав, сказал Марк, – словно здесь мы еще не прожили столько, сколько следовало бы.

– Если ты не хочешь переезжать, не будем, – спокойно ответила Сьюзан.

Но сама знала: нужно переехать. Этот домик не вмещает ее целиком. Жена Марка, мать двоих детей могла бы жить в нем счастливо – но здесь не было места для Сьюзан Гейлорд. «Завтра, – подумала она, – съезжу туда одна и посмотрю сама».

На следующий день она в одиночку отправилась в большой каменный дом, который, как уже знала, станет ее домом. Долго ходила по комнатам, прикидывала, где что расположить.

– Марк, – сказала она за обедом, – мне нужен этот дом.

Он поднял на нее кроткий, преданный взгляд.

– Хорошо, Сью, – ответил он. – Как пожелаешь.

Когда переезд был окончен, даже Марк сказал, что дом отличный, намного лучше прежнего.

– Посмотри на детей! – говорила Сьюзан. – Стоило переехать только ради них!

Джон бежал через луг к ручью. Вошла Джейн с Марсией на руках; лицо Джейн сморщилось от удовольствия.

– Мэм, тут в саду на заднем дворе ежевика, – сообщила она. – Я сварю варенье!

Джейн, которую поселили в комнатке над кухней, была здесь совершенно счастлива.

– Глупо было бы таскаться туда-сюда, – заметила она, когда они переехали. – Обещаю, мэм, вы меня не увидите и не услышите!..

– А я думаю о тебе, – сказал Марк.

– Здесь я смогу работать, – просто сказала Сьюзан.

Марк промолчал.

Свои материалы и инструменты она разложила в большом пустом амбаре. Размеры этого места ее поражали. Высоко над головой виднелись заросшие паутиной стрехи. По углам стояли закрома, когда-то заполненные плодами земными. Теперь в них можно хранить плоды труда Сьюзан: эти ящики так велики, что в них без труда поместятся и большие скульптуры. Распахнув тяжелые двери, Сьюзан увидела холмы, на склоне одного холма Джона – крошечную мошку, карабкающуюся вверх, а выше – бескрайнее небо.

Посреди этой огромной новой вселенной в ней вновь поднялось прежнее неутолимое желание, взяв в руки глину, придавать ей форму и создавать новые существа. Она начала рисовать две фигуры, мужскую и женскую. Между ними поместила ребенка, а затем, подумав, положила женщине на руки младенца. Первые жители ее нового мира! Сьюзан перерисовывала их снова и снова, день за днем, изводила кипы бумаги, тратя бесконечные часы то на руку, то на рот, то на взгляд. Но женщина от нее ускользала. Наконец, недовольная собой, она отложила бумагу и карандаш и взялась за глину. Может быть, с плотным трехмерным материалом картина прояснится? Пока лепила маленькую фигурку, экспериментировала с ней, пробовала то одно движение, то другое. Если женщина получится, Сьюзан использует фигурку как модель – и, быть может, после, когда вернется Дэвид Барнс, изваяет всю семью из мрамора.

Два или три раза за те два года, что был в отъезде, Барнс присылал ей немногословные письма. А на прошлой неделе от него пришла открытка: «Буду пятого июля».

День за днем шло лето, а Сьюзан все работала, ни с кем не встречаясь, прерываясь только вечером, когда из-за поворота показывался автомобиль Марка. Тогда она откладывала работу, даже если линии теснились в мозгу и рвались воплотиться в глине. А лучше – в камне! Когда-нибудь, возможно, она перейдет только на камень. Но теперь она бросала работу, споласкивала руки и бежала к воротам встречать мужа.

– Чем занималась сегодня весь день? – всегда спрашивал он, целуя ее.

– Да ничем особенным, – всегда отвечала она.

Они шли к дому, рука в руке, и следом за мужем Сьюзан поднималась на крыльцо.

– А у меня сегодня был тот еще денек! – говорил Марк. Шел в ванную, умывался и выходил оттуда с мокрыми, торчащими в разные стороны каштановыми волосами.

– Ох уж эти дачники! – говорил он со смехом, причесываясь перед зеркалом. – Но и доход от них солидный. Знаешь, этот наш дом я мог бы продать уже раза три с начала лета.

– Мы ни за что его не продадим! – отвечала она. – Я уже и не понимаю, как мы жили в том, прежнем.

– Когда мы там жили, ничего дурного в нем не видели, – замечал Марк. – Все было нормально, пока мы думали, что это и есть наш дом.

На это Сьюзан не отвечала – лишь молча следила, как он повязывает свежий галстук. Теперь она отлично изучила Марка. Знала, как сделать его счастливым. И была уверена, что он почти все время счастлив.

Мужчина, женщина и дети были закончены. В глине женщина сдалась и послушно приняла нужные очертания. Она стояла, покорная, с ребенком на руках, чуть отвернув голову. Закончив, Сьюзан позвала из амбара:

– Джейн! Джейн!

Ей хотелось кому-то показать сделанное. Прибежала Джейн с Марсией на руках, а за ней и Джон, привлеченный радостью в голосе матери.

– Смотрите! – торжественно сказала Сьюзан, и все трое застыли перед фигурами из темной глины.

– Мэм, как вы такое сделали?! – прошептала Джейн.

А Джон робко спросил:

– Кто это?

– Просто люди, – ответила Сьюзан. – Не знаю кто. Я только их создала.

Сейчас, когда ее создания обрели отдельное бытие, она сама взирала на них почти с трепетом. Вечером, думала Сьюзан, когда приедет Марк, она непременно приведет его сюда.